В понедельник я наконец соизволила появиться в школе и обнаружила, что место за партой, которую мы с Джоуи делили с начала учебного года, пустует.
— Мама дорогая! — с порога завопила Кейси, в ужасе уставившись на меня. — Где, черт возьми, тебя носило и какого хрена ты сотворила с волосами? — Она укоризненно ткнула в меня пальцем. — О господи. — Кейси с круглыми от ужаса глазами уронила рюкзак и метнулась мне за спину для лучшего обзора. — Их нет.
— Я тоже рада тебя видеть, Кейси, — хихикнула я и провела ладонью по коротким, до плеч, волосам. — Отвечая на твой первый вопрос, я была дома. Приходила в себя. А второе — душа требовала перемен.
Вранье. На самом деле мне нужно было избавить свои волосы от любых воспоминаний об этом человеке, и удовольствие обошлось в восемьдесят евро, но Кейси такие подробности знать было совершенно не обязательно.
Длины моей новой прически хватало на хвостик, но зато теперь никто не намотает мои локоны на кулак, не обездвижит меня, не сделает уязвимой.
— Тебе нравится?
— Нет! — негодующе выпалила Кейси, поднимая с пола рюкзак.
— Вау. — Я закатила глаза. — Спасибо большое.
— Ой, заткнись, ты все равно красотка! — отозвалась подруга, оттянув мою выбившуюся прядь. — Никогда не видела тебя с волосами короче, чем до середины спины. Ты же с садика ходила как Рапунцель. Кстати, я звонила тебе раз сто, — упрекнула она.
— Мой мобильник остался у Джоуи. И к твоему сведению, люди меняются.
— Да, будущее материнство способствует переменам.
— А еще громче нельзя? — зашипела я, сердито развернувшись к Кейси, которая устроилась за партой позади меня. — Господи.
— Ну прости. — Она моргнула и примирительно выставила ладони. — Кстати, есть новости?
— Я рассказала маме.
Ее голубые глаза расширились.
— И как она отреагировала?
У меня вырвался горестный вздох.
— Лучше, чем я. На прошлой неделе мы ходили к врачу.
Глаза Кейси окончательно превратились в блюдца.
— И?
— Двадцатое сентября.
— Это дата родов? Через два дня после твоего дня рождения? — ахнула Кейси.
— Ш-ш-ш, — цыкнула я и нехотя кивнула. — Да, двадцатого мне рожать. А по почте прислали приглашение на первый скрининг.
— И когда?
— В эту пятницу.
— А во сколько? В честь Пасхи мы освободимся уже в двенадцать, могу составить тебе компанию, если...
— Спасибо за заботу, но нет. Мама тоже предлагала, но я отказалась.
— Почему?
— Потому что, — фыркнула я. — Отказалась, и все.
— Ну и как он отреагировал? — Кейси сочувственно посмотрела на меня. — По всей видимости, не очень, раз он целую неделю не появлялся в школе.
— Он еще не в курсе.
— До сих пор? — обомлела Кейси. — Ифа!
— Не начинай, — буркнула я. — Самой стыдно.
Мне становилось дурно от перспективы неизбежного разговора, но тот факт, что Джоуи по-прежнему не знает, вызывал еще большую дурноту.
— Когда вы оба пропали с радаров, я решила, что ты наконец призналась, — озадаченно нахмурилась Кейси. — И подумала, что теперь вы объявитесь только после Пасхи.
Нашу болтовню прервал звонок, класс начал медленно заполняться. Закатив глаза, я наблюдала, как Пол с Даниэлой в обнимку идут к парте.
— Буэ. — Кейси изобразила рвотный позыв. — Почему она всегда на него вешается?
— Наверное, боится, что уведут, — протянула я и развернулась, чтобы облокотиться на ее парту. — Вообще пофиг. Если ей нравится, ради бога.
— Да, ты явно пошла по восходящей, — ухмыльнулась Кейси и покосилась мне за спину. — Кстати, об этом...
Она ткнула пальцем в сторону двери. Крутанувшись на стуле, я увидела, как в кабинет входит Джоуи. Сердце чуть не выскочило из груди, почуяв мою вторую половину. Его прическа ничуть не изменилась — все те же чисто выбритые виски и копна сверху.
Джоуи был без джемпера, серая рубашка не заправлена в брюки и неряшливо свисает поверх ремня, школьный галстук повязан кое-как. Рукава он закатал до локтей, обнажив многочисленные татуировки, которых изрядно прибавилось с четвертого года обучения.
С коронным выражением полного пофигизма Джоуи положил на учительский стол дневник для замечаний, известный в народе как жуткая красная книга.
Это было нечто вроде табеля поведения для самых отпетых хулиганов, который полагалось сдавать на подпись учителю в начале и в конце каждого урока. После занятий директор вызывал каждого обладателя красной книги к себе в кабинет и лично проверял все пометки, если таковые имелись. У Джоуи, как легко угадать, замечания не переводились никогда.
Даже если ученик вел себя просто отвратительно, красная книга у него в рюкзаке появлялась максимум на неделю. Джоуи же не расставался с ней весь второй и третий год обучения.
Безучастно выслушав мисс Лейн, тычущую пальцем в табель, Джоуи протянул ей ручку и, скрестив руки на груди, ждал, пока она поставит подпись. Параллельно его взгляд блуждал по классу и наконец остановился на мне.
Воздух вокруг разредился, кислород почти не проникал в легкие. Дрожа от волнения, я выдавила слабую улыбку и вяло помахала рукой.
