Выйдя из шатра, я остановился, наблюдая за следующей картиной: снаружи к воротам частокола тянулась вереница людей, во главе с командующим второго легиона Ожеро. Высокий, статный блондин, с заигрывающим взглядом — он никогда не походил на военного. Скорее ему бы подошла роль похитителя дамских сердец в кругу аристократов. Но, как говорится, внешность обманчива, потому что его изощренный ум поднял его из выходца из среднего, захудалого рода до целого командующего легиона. И, что уж скрывать, он являлся главным фаворитом на роль появившуюся вакансию главнокомандующего. Умный, лояльный, аристократ, к тому же сильный маг, но главное ввиду своих амбиций он становился контролируемым — чем не главнокомандующий?
— Торнд, — обратился я за спину.
— Да, Император!
— Созови совет. На рассвете мы выступаем.
— Слушаюсь!
Я ощущал давно позабытое чувство — предвкушение. Это томительное ожидание перед предстоящей битвой. Ночь без сна, постоянное внутреннее волнение, но наружное спокойствие, и, самое важное, взбудораженное, бурлящее, поднимающееся, словно закипающее масло внутри тебя, сила.
Спустя пару секунд я встряхнул с себя это наваждение и зашел в шатер, ожидая сбор совета.
— Глубже копай! Больше смолы! Колья ровнее! От этого зависят ваши жизни! — центурион ходил вдоль частокола и раздавал указания, пока мы работали.
— Когда же уже закончится эта невыносимая жара? — Дендрик, как обычно, говорил то, в чем особого смысла не было.
— А ты больше болтай; тогда уж точно будет легче, — заметил Кверт.
С того самого памятного момента мы очень хорошо сдружились, и теперь наша компания состояла из нас троих. Правда, не всегда нам удавалось проводить время вместе, потому как Кверт находился в другом десятке. Но, если как сейчас, было общее задание, то мы сбивались в одну кучу. В какой–то мере, они заменили мне старых друзей.
— Так поэтому и болтаю; потому что мне так легче. Вы тоже попробуйте.
— Спасибо за совет, Дендрик, но я лучше оставлю силы на что–нибудь другое.
— Не понимаю: почему нельзя сделать это все магией? — возмутился Дендрик, — вы же двое можете здесь все, — показал он жест рукой, — и вуаля — готово.
— Ты не слышал приказа? — посмотрел я на него.
— Да слышал я, слышал: «физическая работа закаляет ваш дух и ваши умы», — передразнил он командиров. — А как по мне они просто садисты и им нравится смотреть, как мучаются другие.
— Кстати, слышали последнюю новость? — сделал глоток из кувшина Кверт.
— Ты про принца? — уточнил я.
— Да. Кто бы мог подумать, что император решится на такое: своего единственного наследника отправить на войну.
— А как по мне, он правильно поступил, — вставил свое слово Дендрик.
— Рискованно…
— С этим согласен, но за ним ходит не самая лучшая молва, — кувшин перешел в руки Дендрика, — поэтому ему только на пользу.
— Прекратить разговоры!
После этого возгласа все разом замолчали и усерднее принялись за работу. И в этой, периодически, монотонной работе мои мысли раз за разом, как и все дни до этого, возвращались к дуэли легата: то, что там творилось — я не могу подобрать правильных слов. Но, главное, я теперь знал, чего хочу достичь. К какому уровню мне надо стремиться. И порой я с этим переусердствовал: на пару тренировках я наносил травмы своим оппонентам. То есть, травмы были неотъемлемой частью таких тренировок, но тут дело было в том, что их можно было избежать, будь я чуть более сдержанным. Я чувствовал, как моя сила возрастает непропорционально быстро. Это замечали и другие, но далее взглядов дело не доходило. Даже в глазах Легаса были какие–то мысли, но он их никогда не озвучивал. И это, немного, но все же настораживала; не наблюдал я за этим человеком какой–то сдержанности в словах, а чтобы он вовсе промолчал, вообще вопиюще.
— Вы когда–нибудь задумывались, что такое лопата? — задал странный вопрос Дендрик во время перерыва на прием пищи. Ели прямо тут, не отходя далеко ото рва, расположившись на земле.
— Инструмент! — заметил самое очевидное Кверт.
— Это понятно. А я же вам про другое: какую роль играет лопата в жизни человека?
— Хватит ходить вокруг да около, — буркнул я. — Не тяни.
— Скучные вы, — посетовал он, — даже нельзя развить нормальную дискуссию. Ладно, ладно, — поднял он руки, видя наши взгляды. — Лопата — это ведь не просто инструмент. Вот смотрите: прежде чем что–то посадить, вам нужно разрыть землю. А чем вы это делате? Правильно — лопатой. Лопата инструмент, который дает вам пропитание, и соответственно, жизнь. Лопата равно жизнь. Но когда вы умираете, то, что тогда делают? Правильно — роют яму. Роют лопатой. Получается, что лопата — это еще и равно смерть. Разве не так?
— И что ты этим хотел сказать?
— То, что лопата не просто инструмент, а это жизнь и смерть одновременно. Вот как.
— По твоей логике можно также сказать и про меч: убил врага мечом — живешь, убил враг тебя мечом — умер. Да так много про что можно сказать.
— Меч — это совсем другое.
— Да? И почему же? — задал вопрос немного вызывающим тоном Кверт.
