«Мама!» – С диким, животным криком Роман Эдуардович бросился поперек рук и тел, парней, что стояли плечо к плечу полукругом, закрывая собой проход к лестнице. Он тащил за собой и Люду, не в силах расцепить пальцы. Он не мог так быстро прорваться через ребят, что не давали ему пройти, сцепив руки, и стоя плечо к плечу, и зарычал. Обнаженные желтые зубы делали его похожим на обезумевшее животное.
Он держал Люду за руку так крепко, что кожа побелела вокруг его хватки. Ей уже было все равно. Очень странно ощущать себя животным, что без суда привели на забой. Столкнувшись с плотной толпой, он дернулся назад, и, зацепившись ногой за кирпич, пошатнулся в сторону дыры. Схватившись двумя огромными руками за Люду, и, издав рыдающий, сдавленный вопль, он сделал нелепое движение, оступился, и оба они повалились в темноту.
Роман Эдуардович летел, безнадёжно запрокинув голову вбок, как будто хотел посмотреть, что там позади.
Она ощутила вдруг за острым страхом облегчение, как будто больше не было проблем, не было страхов, не было ничего, что нужно было решать прямо сейчас. В этом здании. В этой жизни.
Перед ней было море, соленый ветер, и ракушка в руках. Звуки постепенно замерли.
Стало легко, и очень холодно.
Она приземлилась на кучу пыльного тряпья, сброшенного в темном углу. От удара пыль залпом взвилась вертикально вверх, уперлась в сводчатый каменный потолок, и бесшумно, медленно оседала, переливаясь песчинками там, где попадала на луч дневного света, проходившего через вход в грот. Страх, сдавивший горло не давал глубоко дышать, и грудь вздымалась часто-часто. Двигаться не хотелось, но руки тревожно шарили повсюду, словно стараясь зацепиться за что-то знакомое, найти что-то осязаемое и не немое. Со стороны входа, заслонив яркий свет, на встречу медленно двигалась фигура. Из-за света сзади, казалось, что она со всех сторон светится, как нимб, розово-желтой полоской. Глаза защипало, и пришлось прикрыть их тыльной стороной руки. Откуда-то сверху чуть слышны были стоны и крики. Звук будто был выкручен на минимальную громкость.
Она инстинктивно отползла к самой стене пещеры, путаясь в тряпках, случайно наматывая на ноги рукава старых кофт, озираясь, нет ли еще какой лазейки или щели, куда можно было бы спрятаться. Глаза меж тем привыкли к яркому свету, и то, что медленно приближалось, уже не казалось таким страшным. Плотный халат, наброшенный поверх белой льняной кофты, был распахнут, и чуть трепыхался краями от непонятно, откуда здесь взявшегося сквозняка. На голове у мужчины была странного вида шапка, расшитая причудливым узором.
– Ты кто такая? – Прищурился хозяин пещеры. Его и так сильно раскосые глаза вытянулись в нитку.
– Мы упали! Мы спасались от прилива в замке! – Она вскочила на ноги, и сбивчиво и пискляво выпалила на одном дыхании. Грудь заходила волнами еще чаще.
– Мы? Кто мы? – Он огляделся. – Ты одна сюда свалилась.
Она тоже вертела головой по сторонам. Пещера была большая, с высоким сводом по центру. По углам лежали обрывки одежды, тонкие кожаные ремни, обрывки мятой грязной простыни, подошва ботинка, осколок чашки. Посередине еще тлел черными кусками обугленной древесины очаг, обложенный по кругу камнями. Над костром на крепких рогатинах, зажатых камнями, был прилажен чугунный чайник, обгоревший и покрытый сажей.
– Что ты тут ищешь? – Мужчина сделал шаг вперед.
– Робина нет! – Она суетливо обшарила все тряпки, на которые упала, осмотрела каменные приступы вокруг. – Скажите, где Робин? – Она прикрыла глаза обеими руками, наверное, надеясь, что это затянувшийся сон, и ей поможет открыть и закрыть глаза. Открыла – ничего не изменилось. От рук, перетеребивших все углы пахло пылью и затхлостью.
– Если его тут нет, значит он, возможно, там? – Мужчина поднял указательный палец наверх, обошел её, и с неудовольствием, на некотором расстоянии, рассматривал большую дыру в потолке. Настоящий тоннель. Это оттуда шел сквозняк. Это оттуда доносились слабые звуки – как будто кричит кто-то, беготня и громкие стоны. Мужчина тоже прислушивался к этим звукам. Он с досадой потер спину, поправляя замявшийся халат, и с таким удивлением смотрел на эту дыру, будто тоже её видел впервые.
– Дыры этой не было. И тебя не было. – Его голос был очень ровный, равнодушный, экономящий на звуках.
– Мне бы очень хотелось обратно. – У неё раскраснелось лицо, и она как будто что-то крутила в руках, хотя у нее там ничего не было. Как будто небольшая бумага, свернутая свитком, которую можно скручивать и раскручивать раз за разом, всё тоньше и тоньше.
Лицо начало гореть. В голове нарастал гул, глаза щипало. Она еще раз перетрясла каждую тряпку на полу, обшарила ладонями каждый камень пола, и беззвучно открывая и закрывая рот, набирая в грудь воздуха для нового вопроса, но так и не решаясь что-то сказать, просто села со стороны ближайшей стены пещеры. Мужчина молчаливо наблюдал за ней со стороны, не вмешиваясь.
