— Как у тебя дела с Викторией? — поинтересовался он, и снова погрузился в свой пергамент.
— Нормально, — кинул я общий ответ в таких случаях.
Сам же подумал, как может быть вообще нормально в смысле этого слова в тех реалиях, что имеются: нас никогда не оставляли наедине, в тех местах, где мы пересекались. За трапезой была ее семья; в остальных местах рядом ее не покидали фрейлины. А сущность человека познается только тогда, когда остаешься с ним наедине. Ибо при других он заимствует их частичку, либо отдает свою и перестает в полной мере быть собой; говорить от себя и, главное, говорить свои тайны искренне, так необходимые для скрепления двух сердец.
Вообще стоит быстренько ознакомиться с его семьей, и начать с его сына — Нико. Случилось с ним у нас пару диалогов, где я не распознал в его речи какого-либо пренебрежения, или же надменности так присущей юношам его статуса. Пару, потому что он являлся учеником академии и после бала отправился туда, а не вместе с нами на юг. Виктория же, в силу предстоящей свадьбы, была извещена отцом, что на этом ее обучение в академии окончено. Впрочем, отреагировала она на это холодно, ибо уже давно понимала подобный исход, и, надеюсь, не расстроилась этому. Что же до жены главы, именуемая Ксантиппа, она же мать моей невесты, и, соответственно, будущая тёща женщиной являлась кроткой на первый взгляд, и таковой оставалась до тех пор, пока находила себя на публике, всем мило улыбаясь, и своим учтивым поведением вызывая в других лишь доброе восхищение. Но стоило ей потерять внимание благородных, и найти себя в обществе ниже ее стоящих, как она превращалась в тирана, не считающимся ни с их чувствами, ни с их достоинствами. Также, кроме самых близких людей из числа семьи у Гидеона, помимо сестры, выданной замуж за императора, имелся младший брат. Он был настолько незаметной, угрюмой и тихой фигурой, что я даже не сразу сумел запомнить его имя. Хотя, стоит признать честно, и это имя-то его было таким же не броским, как и его носитель — Брок. Брок Сенд. Но говорят, что ранее, этот всегда жизнерадостный и веселый человек, таковым не являлся, пока его семью не постигла черная полоса. Женился он, как подобает подобному обществу, когда ему едва минуло два десятка лет и, как это редко бывает, опять же, в силу подобного общества, что даже нашел он счастье в нем. Да вот беда — им все никак не удавалось зачать дитя. Как они ни старались, сколько врачевателей не пройдено, сколько советов не выслушано, сколько молитв не прочитано, а результат все один, то бишь нет его. Шли годы, и общество, что все еще было привержено кое-каких суеверий враз пришло к убеждению, что на них лежит проклятие. Языки людские без всякого злого умысла, но по глупости своей возымели свой эффект, и жена его окончательно захирела и поразил ее недуг. Сколько бы врачей они не звали, сколько бы способов лечения не изобретали, а ситуацию переменить все не удавалось, ибо поразил ее недуг не физический, а душевный, которому нет леченья в травах. Так, вскоре, Брок стал вдовцом, и с тех пор он старается избегать всякого общества, находя спокойствие в уединении. Сам же Гидеон был человеком…волевым. Да, пожалуй, это самое подходящее слово для описания этого человека. Но не стоит придавать этому какое-то излишнее значение, ибо глава такого рода по умолчанию будет таковым.
— Я вызвал тебя поговорить, — спустя пару минут молчания, заговорил он, но опять сделал небольшую паузу, черкая на пергаменте последние штрихи. — Скоро ты станешь частью семьи, поэтому тебе стоит кое-что узнать. Но для начала ответь на один вопрос. Кто знает секрет твоего происхождения?
Собственно, я перечислил всех, от императора до легата.
