Разбудили меня ни свет, ни заря, потому как праздник должен был начаться уже к вечеру и надо успеть быть готовым. Первым делом меня загнали в купальню и, разогревая на адских котлах воду, щетками скребли меня до такой степени, будто бы хотели содрать с меня кожу живьем. Затем помазывали какой-то смесью, от которой кожа становилась красного оттенка, и заново начинали мыть. И так несколько раз. Объяснили мне это тем, что специальная смесь, изготавливаемая из чешуи рыбы, коры какого-то дерева, которая и давала цвет и высушенных гениталии быка, должны были придать мне много сил перед моей первой брачной ночью. Правда это или нет — я не знаю. Смею предположить, что это какие-то суеверия из прошлого. После гигиенических ритуалов шли ритуалы более приземленные — выбор одежды. Точнее не выбор, потому что одежда была уже заранее готова, а скорее имитация выбора. Мне предоставили четыре одинаковых наряда разного цвета, каждый из которых символизировал свое. Красный — страстную любовь, зеленый — плодородие, какое бы оно ни было, белый — чистоту ума, синий — силу. И само собой, я остановил свой выбор на синем наряде. Очевидно, мой выбор пал на этот цвет, потому что, повторюсь, для меня сила была синонимом свободы. Чистый, нарядный, я, как глава новообразовавшегося семейства и принятый в род, должен был показать себя народу, правителями которого этот род и является. Собственно, именно для этого события я так форсировано осваивал искусство верховой езды. И вот он я, в церемониальном наряде, верхом на благородном скакуне проезжаюсь по улицам города, обтекая дома по узким улочкам, где проистекает настоящая жизнь, словно во время весеннего таяния снега десятки ручьев, сливаясь в одно большое озеро, давали жизнь всей округе. Я заглядывал в лица каждого и видел там сотни улыбок, сотни пожеланий, сотни надежд и радости. Сотни искренних лиц. Кто все эти люди? Невежды, которые нашли свое счастье в этом невежестве. А вот он я, что под гнетом знаний нашел себя обремененным ими. Какая ирония: мы, находясь на разных полюсах иерархии, хотели бы поменяться местами.
К назначенному времени я со свитой направился к дворцу, где должна была проходить основная часть празднества. Моя невеста, она же Виктория, в это время отдельно от меня, жениха, была занята своими ритуалами. Ей, как девушке, было не положено показываться публике, ибо женщина в первую очередь в этой культуре олицетворяла собой домашний очаг и скромность, поэтому все ее церемоний ограничивались строго пределами дворца. Что именно — я не знаю, не моя вотчина, поэтому не интересовался. Там, во дворце завершив все свои ритуалы, мы и воссоединились, чтобы больше никогда не разлучаться.
— Как себя чувствуешь? — поинтересовался я, когда мы стояли перед закрытыми дверями главного зала и бросил на неё взгляд.
Пышное платье в пол, цвета морской волны, завернуло ее хрупкое тельце, как лепестки цветка на стебле. Ее, обтянутые бархатом, туфельки, цветом резонирующие с остальным одеянием, обрамляли нежные стопы, тихо цокая каблучками при каждом волнительном шаге. А прическа, окаймленная тиарой, была пронизана несколькими толстыми косами так, что не поймешь, где их начало, а где конец, создавая собой замысловатую картину, словно художник, так и не сумев ее постичь, хотел изобразить, в силу своего понимания, всю внутреннюю вуаль человеческой души.
— Не чувствую ног, и еще этот корсет, кажется, вогнал мои ребра в легкие, — сделала она глубокий вдох, тем самым пытаясь хоть немного разжать эту плотную шнуровку на спине.
Пока я пытался придумать слова подбадривания, дверь распахнулась, и мои слова потонули в пучине звуков фанфар. Быстро натянув на лицо дежурную улыбку, мы одним тактом проследовали центр зала, где нас ожидал церемониальный жрец. Зал был полон гостей. Конечно, размах приглашенных особ был меньше, чем на императорском приеме, но все же присутствовали те же рода. Точнее их представительства — в основном, младшие сыны или боковые ветви, такие как дяди или братья глав родов. Но все же стоит отметить, что своим присутствием нас почтила сама королева. Ну, это и понятно: не могла она пропустить свадьбу своей племянницы. Когда я услышал весть, что она приняла приглашение, внутренне я немного напрягся, опасаясь, что вместе с ней прибудет принц. Нет, я его не боялся, но все же не хотел омрачать столь светлый праздник нахождением нежелательных лиц. Но — всегда есть но — омрачило праздник не присутствие, а, наоборот, отсутствие: Максим так и не ответил на приглашение, которое я лично сам отправил ему. Жаль, очень жаль, что все вышло, между нами, именно так; тем более, учитывая, что возникшая проблема, по моему мнению, не стоит подобных перипетий.
