— Что здесь происходит? — впереди показался глава местного гарнизона охраны. Подтянутый, несмотря на свой солидный возраст, он вышагивал энергично, но с неторопливым достоинством. Густая проседь волос на голове была разделена на двое, и кончики закрадывалась за уши. Чернева усов сильно контрастировала на фоне шевелюры, создавая собой немного наигранного персонажа. — Почему кто-то отдает приказы моим стражникам?
— Я взял на себя эти обязательства на время вашего отсутствия, — тихим тоном ответил я.
— При всем уважении, сир, но я командую гарнизоном.
— При всем уважении, командующий, но время не терпело. Нужно было срочно принимать решения.
— И поэтому вы посылаете отряды на разведку не пойми куда? А если с ними что-то случится? Вы будете объяснятся их женам, что же произошло с их мужьями? — его голос едва сдерживал раздражение.
— Если какой-либо жене требуется обьяснение, почему их муж умер исполняя свои обязанности на такой профессии, то они либо ошиблись женами, либо своим делом, — я не так цинично это хотел произнести, но слова уже не вернуть.
— Получат подачку от жизни, а потом считают себя благородными, — и он демонстративно плюнул на землю.
Я прикрыл глаза. Глубоко вдохнул, остужая потоком контроля свою ярость. В это же время от меня начала исходить зеленое марево, разлетаясь вокруг. Медленно подошел к нему:
— Командир, — тихо прошептал я ему на ухо, — вы когда-нибудь убивали разом тысячу человек? Думаю, что нет. А вот я убивал. Полагаю, такой человек не получает подачки, а берет сам все, что ему причитается. Вы со мною согласны? — зеленое облако своими щупальцами медленно окутывала наши силуэты.
Позже, задумываясь над своим поступком, я корил себя за подобный каприз, если можно так это назвать. Но в то же время я должен, повторюсь, должен делать нечто подобное в мире, где в определенной доле сила равна уважению.
— Я не хотел вас оскорбить, сир, — шея слегка опустила голову.
— Впредь будьте аккуратнее, — ответил я и зашагал далее, оставив уязвленного командира возвращать себе гордость притесняя своих подчиненных.
Вышел, развеялся называется.
— Разведка докладывает, что в нескольким километрах к юго-западу отсюда нашли остывший лагерь. Но больше ничего обнаружить не удалось, — докладывал мне командир.
— Насколько большой лагер?
— На сто костров.
— Куда указывают следы?
— На запад.
— Значит пришли с востока, — глянул я в ту сторону. — А что у нас на востоке?
— Земли завоеванные нашим императором.
Как же, вот лично им и завоеваны, да…чтоб его.
— В чем дело? — образовался рядом Кверт. — Ты что такой хмурый?
— Рядом обнаружили лагерь на сто костров. Пока не знаем вражеский он или кто вообще они такие, — погрузился я в раздумья.
— А сто костров — это сколько людей? — принял он как бы извиняющийся вид.
— Что? — вырвало меня. — Не знаю: сотня, две, три, может быть пять, а может быть и все десять сотен. Сколько вообще вмещает один костер?
— Это смотря какой костер: можно накидать веточки и усесться одному, а можно целое дерево срубить и устроить такое ого-го, что и между десятерых посадишь еще десятерых.
— Или сжечь кого.
— Что?
— Еще, говорю, на большом костре людей сжечь можно, — пожал я плечами.
— А это еще зачем? — смотрел он на меня недоумевающим взглядом.
— Ну, всякое там.
— Зачем тратить столько сил, чтобы убить? Палена там собирать и так далее. Можно же просто глотку перерезать.
— Иногда люди ищут символизм там, где его не надо искать, — наступила тишина. — Так, мы отвлеклись. Что предлагаешь делать?
— А в чем, собственно, проблема-то?
— В том, что они ушли на запад, — кивнул я подбородком туда.
— Снова повторю: так в чем, собственно, проблема? Пошлем вестового. Один человек сумеет проскочить. Предупредит там всех. Переждем. Может это и не враги вовсе.
— Проблема в том, что чем дольше мы просиживаем здесь, тем больше там, в Эндинге, людей страдают. Вообще изначально сюда не стоило выезжать, — перед глазами предстала картина этих бедных людей, в глазах которых был не верящий в свое освобождение миг, смешанный с пережитым страхом.
— Люди страдают всегда. Мы все равно не поспеем всюду. Не надо себя изводить от этого.
— Я не собираюсь поспевать всюду; я лишь хочу поспеть там, где я пребываю.
— Почему мы вообще это должны делать? — покачал головой Кверт. — Я к тому, что ведь — кто эти люди для нас? Неужели мы им чем-то обязаны? Пускай каждый сам о себе заботится. Да никто ведь из благородных никогда не заботился о народе. Лишь делали вид, обогащая лишь себя. Ты собрался изменить устои; эту укоренившуюся систему?
Храня внешнее спокойствие, я, тем не менее, внутри бушевал. Думаю, будь на его месте кто-то другой, а не тот самый Кверт, которого я считал другом, то действия или хотя бы слова уже пошли в оборот. Я раздумывал, если можно это так назвать. Скорее, я изливал потоки воды, дабы потушить пожар, что пытался охватить все вокруг. Так продолжалось около минуты.
