Он помялся; повертелся; мы продолжали молчать и пристально глядеть.
— Ладно, — развел он руками. — Как же вы пристали, — скосил обидчивым взглядом, но наша совесть продолжала дремать. — Это было еще в юности. В академии, — тут мы с Вэлиасом снова переглянулись, потому что дни в академии провели вместе, но никаких курьезов от Волкера не слышали, и уж тем более не наблюдали. — Впервые я увидел ее среди полок библиотеки, почти в первый день. Она сразу приковала мой взгляд; была богата своим телом; а как она поправляла волосы за уши, когда склонялась над очередной книгой — чистая магия. Я часто за ней наблюдал, не зная, кто она и откуда. Впрочем, я и сейчас этого не знаю, — он немного помолчал, а затем продолжил, — мне было страшно выдать своей тяги, поэтому делал все исподтишка: как дурак выслеживал ее; почти выучил все ее расписание и знал, где и когда она будет, чтобы хоть украдкой держать ее взглядом. Так продолжалось несколько месяцев, пока не настал тот гибельный день. Снова в библиотеке. Она над книгой, поправляет свои волосы. Я гляжу, а потом она поднимает глаза, мы пересекаемся и…все, все увенчалось, — он замолчал.
Мы не вмешивались в его молчание, думая, что он продолжит. Так продолжалось полминуты, затем минута, на исходе второй я не выдержал:
— Волкер…
— Я увлажнил свое белье, — бросил он и потупил глаза.
— Струхнул?
— Да нет же. Возбудился. Точнее чрезмерно возбудился. Фантазия у меня бурная. С тех пор я…свое либидо направил на магию. Как видите, добился высот на этом поприще.
Уж не знаю, какая реакция была верная, но моя говорила о внутреннем потрясении. Я не мог вымолвить и слова, потому что терзался между верой и неверием. Я понимал, что мой друг сейчас говорил абсолютно искренне, и так все и было, но мозг отчаянно сопротивлялся принять в себя такую дозу «правды». Обратился к Вэлиасу в поддержке, но он прикрыл лицо рукой и едва сдерживал свой смех. Я тут же отвернулся, дабы не извергнуться.
— Что молчите? Скажите что-нибудь, — раздражался он тем временем.
— Ну…это…бывает, что тут еще добавить, даже не знаю.
— Вэлиас? — посмотрел он на него, и это было последней каплей. Как полноводная река встречает вдруг на своем пути временное сопротивление, так и тут прорыв был огромной силы и комнату оглушил его громкий смех. Я вообще никогда не видел, чтобы Вэлиас когда-нибудь повышал голос; но здесь были видны его коренные зубы. Его смех объял меня, и мой живот вскоре дал сигнал, что либо я остановлюсь, либо завтра будут болеть мышцы.
— Зря я вам это рассказал.
— Подожди, — вытирал слезы Вэлиас. — Это же получается, у тебя никогда не было женщины?
— Больше я вам ничего не расскажу, — он снова попытался завернуться в свой балахон.
— Можете тебе сходить в нужное заведение? — подтрунить решил его Вэлиас.
— Это же незаконно, — не уловил юмора Волкер.
— Да ничего: я закрою на это глаза, — вставил я.
Волкер еще какое-то время менжевался: и хочется, и страшно об этом сказать, вдруг все это шутка — читалось все это на его лице. Спустя несколько секунд махнув рукой, он уставился в свой бокал и делал мелкие глотки, делая вид, что не обращает на нас внимание.
— Слышал и видел бы нас сейчас кто-то, — сквозь судороги смеха проговорил я, — три самых влиятельных человека империи ведут разговор, словно они подростки какие. Ни за что никто не поверит.
Подобным образом я мог вести себя только с ними двумя. Даже при жене своей я был более сдержанным. Причина в этом, по моему разумению, кроется в том, что дружба наша зародилась в совсем юном возрасте и тогда мы себя еще не сдерживали условностями, которые так любят взрослые. Та свобода и сохранилась в нас и по сей день, что я считаю прекрасным.
— Есть, какие новости? — бросил Вэлиасу, дабы отвлечь внимание от Волкера и подавил свой зевок.
— Олов…
— Что на этот раз? — вздохнул я с тяжестью. Вечно он замешан в какие-нибудь историй из-за своей слабости.
— Подбивался к чьей-то дочери. В своей манере. Благородной дочери. Отец ее этого не стерпел. Сам понимаешь.
— Уладили?
— Да.
— Может его кастрировать? Этого Олова.
— Тогда это лишит его половины мозга…
— Зато оставит с полным разумом, — перебил я. — Да и вообще столько мужчин заслуживают кастрации. Столько проблем из-за этого.
— Это сделает их неконтролируемо озлобленными, — заметил Вэлиас.
— С чего вдруг?
— Сам представь: ты — мужчина, и без члена. А без него, как спускать энергию? Она будет копиться и в один прекрасный день выплеснется наружу. Ты сам понимаешь, что каждому нужна своя отдушина. Их отдушина — член. Забери это — тогда последствий не миновать.
— Волкер же вон живет как-то без члена.
— Вы теперь будете…
— Прости, я не хотел, — не дал я ему начать свою тираду. — Обещаю, что больше не повторится. Правда: обещаю!
— Странный сегодня разговор у нас: все вокруг членов крутится, — заметил Вэлиас в воздух, ни к кому конкретно не обращаясь. Мысли вслух.
— Недавно же был сбор урожая. Как все прошло? — спросил я Вэлиаса, который все понял.
— Одна десятая часть.
