Изогнутая петля полностью

Эллиот и доктор, негромко переговариваясь, двинулись вперед. Молли, явно не желая идти рядом с Гором, обогнала их и пошла первой. Из деликатности она всем своим видом показывала, что их разговор ее не касается. Замыкали шествие Пейдж с Мэдлин.

– Может, тебе лучше не ходить?.. – встревожился он за Мэдлин.

Она сжала его локоть:

– Нет, пожалуйста! Мне самой хочется. Правда-правда. Надеюсь, так мне удастся понять, что происходит. Ох, боюсь, я ужасно расстроила Молли тем, что ей рассказала. Но я должна была все сказать, у меня не было другого выхода… Брайан, ты же не считаешь меня сплетницей?

Пейдж был в замешательстве. Застенчивая полуулыбка на ее устах светилась лукавством, но продолговатые глаза смотрели настойчиво и серьезно.

– Боже милостивый, нет, конечно! Откуда такие мысли?

– А, глупости. Знаешь, она никогда по-настоящему его не любила. Все это она сейчас делает только из чувства долга. Со стороны могло показаться иначе, но, уверяю тебя, они ни капельки друг другу не подходили! Он идеалист, она прагматик. Постой, не перебивай. Я знаю, что он был не тем, за кого себя выдавал. Но ты не знаешь всех обстоятельств, иначе ты бы понял…

– Уж лучше быть прагматичной, чем… – возразил Пейдж.

– Брайан!

– А что?! Ничего себе идеалист! Если он и правда сделал то, о чем тут говорят, и то, что ты и сама только что признала, значит наш покойный друг был первостатейной свиньей! И ты сама это знаешь! Слушай, а ты, часом, не была в него влюблена?

– Брайан! Ты не имеешь права так говорить!

– Согласен. И все-таки – была?

– Нет, – тихо сказала Мэдлин и потупилась. – Был бы ты чуть более наблюдательным и лучше разбирался в людях, у тебя и нужды не было бы спрашивать… – Она неловко замолчала; ей явно хотелось переменить тему. – А что обо всем этом думают доктор Фелл и инспектор?

Пейдж собрался было открыть рот и что-то ответить, но вдруг понял, что понятия не имеет.

Он и правда не имел понятия.

Они поднялись по широкой пологой дубовой лестнице на второй этаж и, миновав галерею, свернули в коридор. С левой стороны коридора была «зеленая комната»: в открытую дверь виднелась тяжелая кабинетная мебель прошлого века и стены с неаппетитными цветастыми обоями. На противоположной стороне располагались двери двух спален. Прямо по коридору, в дальнем его конце, было окно, выходящее в сад. Лестница на чердак, как смутно помнил Пейдж, помещалась в утолщении стены в конце коридора; пройти туда можно было через дверь в левой стене.

Но мысли его были заняты другим. Несмотря на шумную веселость Фелла и непринужденный тон инспектора Эллиота, Пейдж понимал, что ничего определенного сказано не было. Рассуждать они оба могли хоть до второго пришествия. Но как же обычная полицейская работа? Где изучение следов ног, анализ отпечатков пальцев, прочесывание каждого уголка сада, где запечатанные в конверт улики? Да, они нашли нож, и он это знал; но в данных обстоятельствах утаить такое вряд ли было возможно. Но что еще? Хотя бы на уровне гипотез? Опрошено несколько человек, но что дают эти показания?

В конце концов, это их дело, подумал Пейдж. Но он был сильно встревожен. Новые факты возникали, казалось, на пустом месте и в самый неожиданный момент. Как черепа из мертвого грунта на поле Бленхеймской битвы. Страшные находки, от которых становилось не по себе. Нет, пожалуй, лучше придумать другую метафору.

Впереди маячила грузная фигура доктора Фелла, заполнявшая чуть ли не всю ширину коридора.

– В какой она комнате? – вполголоса спросил Эллиот.

Молли показала на дверь дальней спальни, как раз напротив двери на чердак. Эллиот легонько постучал; из комнаты донесся приглушенный сдавленный стон.

– Это Бетти, – шепотом сказала Мэдлин.

– Она там?

– Да. Ее положили в ближайшей спальне. Она… – запнулась Мэдлин, – она еще очень слаба…

Пейдж постепенно начинал понимать, что стоит за этой обтекаемой формулировкой. Доктор Кинг открыл дверь спальни; потом, бросив взгляд через плечо, осторожно ее притворил и вышел в коридор.

– Нет, – сказал он. – К ней пока нельзя. Может быть, вечером, а вероятнее, завтра или даже послезавтра. Я жду, когда подействует успокоительное. До сих пор существенного эффекта нет.

– Доктор, но, скажите, ведь ничего?.. – озабоченно пробормотал Эллиот.

– Ничего серьезного, вы хотели сказать? – переспросил Кинг и низко, почти угрожающе опустил седеющую голову. – Господи! Простите, я должен идти.

Он снова открыл дверь.

– Она что-нибудь говорила?

– Ничего, что могло бы вас заинтересовать, инспектор. Бо́льшую часть времени она в бреду. Хотел бы я знать, что ее так напугало.

Все притихли. Лицо Молли было искажено, но чувствовалось, что она отчаянно пытается сохранить самообладание. Доктор Кинг был старинным другом ее отца, и общались они запросто.

– Дядя Нед, говори прямо. Ты же знаешь, ради Бетти я все сделаю. Я так и не поняла… скажи… это ведь не серьезно, да? Разве это может быть серьезно? Любой может испугаться, но чтобы по-настоящему заболеть!.. Скажи, ведь это не опасно?