Изогнутая петля полностью

– Не серьезно… – отвечал он. – Это ты у нас всегда была девица здоровая и крепкая, кровь с молоком. Умеешь за себя постоять и не моргнув глазом дашь сдачу. Но не у всех такие железные нервы! Кто знает, что на нее так подействовало. Может, просто ветер в дымоходе или мышь. Но что бы это ни было, я бы не хотел оказаться на ее месте. Ну-ну… – его тон смягчился, – не волнуйся, все будет в порядке. Спасибо, помощь мне не требуется. Мы с миссис Эппс управимся сами. Но если мне принесут сюда чаю, не откажусь.

Дверь за ним закрылась.

– Да, друзья мои… – поежившись, заметил Патрик Гор. – Хорошенькие дела, нечего сказать. Пойдем наверх?

Он открыл дверь напротив.

Они начали гуськом взбираться по крутой лестнице. Спертый воздух был пропитан сыроватым запахом старого камня. Им словно открылся самый скелет дома, его подлинное нутро, не приукрашенное никакими новейшими приспособлениями. Помещения для прислуги, как помнил Пейдж, располагались на другой половине. На лестнице было темно, и Эллиоту, который поднимался первым, пришлось включить фонарь. Вслед за ним шел Гор, затем – доктор Фелл, Молли, потом Мэдлин и, наконец, Пейдж.

На самом чердаке тоже ничего не менялось с тех самых пор, когда Иниго Джонс спроектировал эти небольшие окна и соорудил стены из кирпичной кладки с каменной облицовкой. Дощатый пол на лестничной площадке выгибался горбом, и достаточно было одного неверного шага, чтобы полететь вниз. Потолок чердачного помещения поддерживали толстенные дубовые балки, слишком могучие и громоздкие, чтобы их захотелось назвать живописными. Сквозь окна сочился робкий серый свет; воздух был спертый, влажный, жаркий.

Нужная им дверь находилась в дальнем конце. Была она тяжелая, мрачная и наводила скорее на мысль о подвале, чем о чердаке. Дверные петли сохранились с восемнадцатого века. Ручка отсутствовала; замок был сравнительно новым, но он не использовался; чулан теперь запирали на тугую цепь с навесным замком. Но Эллиот первым делом направил фонарь вовсе не на замок.

Похоже, что-то уронили на пол и раздавили, когда закрывали дверь.

Это было недоеденное яблоко.

Орудуя шестипенсовой монетой как отверткой, Эллиот аккуратно вывинтил скобу, на которой держалась цепь. Потребовалось немало времени, но инспектор работал терпеливо, как добросовестный плотник. Как только цепь упала, дверь раскрылась сама собой.

– Логово Золотой ведьмы! – смачно провозгласил Гор и отшвырнул ногой недоеденное яблоко.

– Полегче, сэр! – резко сказал Эллиот.

– Что? Считаете, яблоко – это улика?

– Все может быть. Попрошу вас, когда мы туда войдем, ничего не трогать.

Фраза «Когда мы туда войдем» оказалась слишком оптимистичной. Пейдж рассчитывал увидеть маленькую, но все же комнату; в действительности чулан больше походил на стенной шкаф для хранения книг – квадрат со стороной от силы шесть футов. На скошенном потолке мутным пятном выделялось грязное, закопченное окошко. Стеллажи были заставлены книгами не полностью; истрепанный пергамент соседствовал с более современными переплетами. На всем лежал слой пыли, но это была особая чердачная пыль, мелкая, зернистая, серо-черная; на такой почти не остается следов. В каморку было втиснуто кресло ранней Викторианской эпохи. Эллиот посветил фонарем, и в тот же миг ведьма словно выпрыгнула на них из темноты.

Эллиот и тот отпрянул: ведьма была далеко не красавицей. В прошлом она, наверное, могла сойти за обольстительную женщину, но теперь на них смотрела полуистлевшая одноглазая кукла. От второй половины лица почти ничего не осталось, равно как и от платья из бархатной парчовой ткани, когда-то, по-видимому, золотистой. Зияющие трещины на лице довершали портрет.

Фигура была величиной почти в человеческий рост. Она сидела на продолговатом сундуке, некогда позолоченном и раскрашенном на манер кушетки, но не превосходившем по длине и ширине саму куклу; днище его приподнималось над полом с помощью колес, явно приделанных позднее. Руки куклы застыли в жутковатом кокетливом жесте. Вся эта основательная, громоздкая машина весила, должно быть, около двух-трех центнеров.

Мэдлин нервно хихикнула.

Эллиот издал невнятный звук. Доктор Фелл выругался, а потом сказал:

– Тоже мне Удольфские ужасы![8] Зрители ожидали большего!

– Сэр?

– Вы понимаете, что я имею в виду. Вряд ли можно предположить, что девушка проникла в эту каморку Синей Бороды и, впервые увидев эту штуку, сразу же… – он замолчал и покрутил кончики усов. – Нет-нет, тут что-то не клеится.

– Полагаю, вы правы, – рассудительно произнес Эллиот. – Вероятно, в этом чулане что-то произошло. Но как, интересно, Бетти сюда вошла? И кто отнес ее вниз? И как у нее оказался дактилограф? Соглашусь с вами, что один вид этой куклы не мог вызвать такого сильного потрясения. Она могла испугаться, закричать, но этим бы все и ограничилось: в целом-то психика у девушки, кажется, здоровая, и никакими припадками она не страдает. Леди Фарнли, скажите, а слуги о кукле знали?