Темп их движений снова возрос, Драко настойчиво толкался и резко дышал; звуки ударов влажных от пота тел смешивались с громкими стонами и вздохами. В момент спонтанной смелости Гермиона подняла бедра чуть выше, чтобы глубже и резче ощутить его член. Она держалась за Драко так, как будто от него зависела ее жизнь, когда последние несколько сильных толчков заставили ее разлететься на части: мышцы натянулись и напряглись, она бесконтрольно задрожала, и сотряслась, и затрепетала, когда жар блаженства заполнил ее кровоток и пронесся по всему телу. На пике оргазма она то ли мурчала, то ли стонала, а когда он утих, почувствовала головокружение и полную удовлетворенность.
Сокращения ее мышц вокруг его члена приблизили Драко к оргазму, но он подождал, пока она полностью не насладится собственным освобождением, после чего двинул бедрами раз, другой, третий — сердцебиение забилось где-то в ушах, он задрожал. Малфой хрипло зарычал ей на ухо, рассеянно прижал губы к виску и, прежде чем вся сила покинула его, осторожно перевернулся на бок. Обхватив Гермиону рукой за талию, он притянул ее к себе и прижал подбородок ко лбу, когда она рассеянно начала выводить круги на его груди; их дыхание возвращалось к норме.
— Дай мне немного времени, и мы повторим, — прохрипел он.
Она подняла голову и взглянула на него с любопытством. — Откуда ты знаешь, что я не собираюсь продолжить спор?
— Да ладно, Грейнджер, не порти мне праздник, — вздохнул он. — Кроме того, разве мы не договорились, что сразу же после твоего исцеления мы не вылезем из кровати до тех пор, пока кости не заболят?
— Что? Нет, я такого не помню.
— О, — он пожал плечами, — наверное, это было лишь в моей голове.
Она тихо засмеялась и поцеловала его в грудь, чувствуя пульс под губами. — Ладно, никаких споров о Роне. Ты ведь будешь придерживаться своего слова, да? И воздержишься от постоянного противостояния?
— Если Уизли будет сохранять дистанцию, то и я тоже, — сухо согласился он. — Счастлива?
— Очень, — она улыбнулась. — Спасибо. Люблю тебя.
Малфой нахмурился и облизнул губы, задумчиво притянув ее ближе. Время было неподходящее, но необходимость что-то сказать зудела на языке.
— Грейнджер... — нерешительно начал он. — Ты же знаешь, что я…
— Знаю, Драко, — заверила она. — Все хорошо, я знаю.
[1] В оригинале Рон называет их отношения «nice», и по мнению многих это слово действительно считается одним из наихудших в английском языке, поскольку часто используется для описания того, что мы называем «никаким».
====== Глава 38. Снова ======
VNV Nation — Illusion
Sleeperstar — Soon
Scheer — Goodbye
Oh Laura — Release me
Драко вытянул ноги и подставил лицо утреннему солнцу. Сегодня в голове была полная неразбериха — возможно, из-за раннего подъема — и казалось, тепло согревающих лучей ненадолго привело его в равновесие.
Прошло четыре дня с тех пор, как Гермиона ворвалась на кухню и накричала на Поттера, Уизли, Тео и его самого, и, за исключением нескольких язвительных, но безобидных комментариев на следующий день, все довольно быстро вернулось к привычному течению. Андромеда поговорила с ним наедине и похвалила за «зрелость», но основным достижением стало то, что до всех дошла простая истина: разборкам со школьного двора нигде нет места, когда мир рушится.
И это было странно.
Все собирались вокруг радио, слушали потрескивающее вещание «Поттеровского дозора» о том, скольких магглов замучили, скольких магглорожденных забили, как скот; число погибших все росло и росло. Темпы и жестокость войны увеличивались с каждым днем, и все же в доме Тонкс, где бывшим врагам удалось достичь негласного обета согласия, сохранялось странное чувство мира. Это сбивало с толку: создавалось впечатление, словно они отошли от проблем войны, но, конечно, это было не так, и брошенный на Грейнджер взгляд только подтверждал это.
В последние пару дней она просыпалась на рассвете, чтобы практиковать заклинания с Ремусом и Тонкс, настаивая на необходимости привыкнуть к палочке Беллатрисы. Сегодня он решил понаблюдать за ней, движимый желанием погреться на улице под солнцем, а также заинтригованный видом Гермионы, управляющейся с незнакомой палочкой; очевидно, его друзья решили так же. Она находилась на достаточном расстоянии от крыльца, на котором они сидели с Тео и Блейзом, но он мог рассмотреть легкий блеск пота на ее лбу, когда она обсуждала что-то с Ремусом и Тонкс, сбрасывая с плеч кофту. Прежде чем Драко успел осознать, что пялится, Тео заговорил, выведя его из транса:
— Сегодня последний день апреля.
Драко нахмурился.
— И?
— Напомни мне завтра отвесить тебе подзатыльник. [1]
Гермиона кивнула и подняла палочку Беллатрисы, в защитном жесте распрямив плечи, когда Тонкс и Ремус отошли от нее на несколько шагов.
— Готова? — спросил Ремус, и она снова кивнула. — Давай!
— Ступефай! — крикнула она.
