Без особых усилий Беллатриса отбила его и ответила проклятием, которое ударило Гермиону прямо в грудь и словно опалило электрическим разрядом, проходящим через все тело. Это было чертовски больно, и Гермиона вскрикнула, упав на колени. Когда она подняла голову, Беллатриса выглядела как легкомысленная школьница, хихикающая от восторга.
— Ух ты, грязнокровка упала, — сказала она, надув губы с притворным беспокойством. — Так печально. Так трагично. Интересно, как отреагирует бедненький маленький Драко, когда узнает, что я тебя убила. Вот так шоу вы устроили на улице. Я всегда знала, что он бесполезен.
Гермиона стиснула зубы и попыталась встать, но Беллатриса снова ударила в нее тем же проклятием.
— Не вставай! — завопила она. — На этот раз тебе не убежать.
Когда Беллатриса наклонила палочку, Гермиона могла только молча стоять на коленях и ждать Смертельного проклятия. Губы пересохли от сбившегося дыхания; она хотела закрыть глаза, но удержалась, даже когда Беллатриса приоткрыла рот. Но ей так и не удалось по-настоящему произнести его.
Все вдруг потемнело, как во время затмения, но это была вовсе не тьма. Фигура, одетая в черную мантию, загородила ее от Беллатрисы, встав между ними, как крепкая, неприступная стена. Вытянув шею, Гермиона попыталась разглядеть, кто это, но сначала поняла лишь то, что ее спаситель — женщина. Она подумала, что это могла оказаться Макгонагалл, но потом заметила светлые волосы, старательно собранные в аккуратный пучок, который лишь слегка растрепался от сегодняшних событий, и поняла, что это Нарцисса. Выглянув из-за ее мантии, Гермиона сумела уловить вспышку шока, промелькнувшую на искаженном лице Беллатрисы.
— Цисси, что ты делаешь? — спросила она почти раздраженно. — Отойди.
— Нет.
Брови Беллатрисы поползли вверх.
— Что значит «нет»?
— Я не отойду, Белла. Ты не причинишь ей вреда.
— Почему же? Потому что твой маленький миленький Драко огляделся и нашел себе подружку-грязнокровку? Чертовски прелестно. — Она усмехнулась. — Я всегда знала, что этот мальчишка бесполезен. Бесстыжее, жалкое отродье.
Нарцисса дерзко шагнула вперед, сильно стукнув каблуком по полу.
— Будь очень осторожна, когда говоришь о моем сыне, Белла, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Очень осторожна.
Беллатриса скривила губы от отвращения.
— Возможно, тебе следует быть осторожной в том, как ты говоришь со мной, Цисси.
Последовала тишина, и в этой тишине напряжение затрещало между сестрами, как капризный фейерверк, готовый взорваться. Гермиона неуверенно поднялась на ноги и поверх плеча Нарциссы встретилась взглядом с темными, распахнутыми глазами Беллатрисы. Она выглядела совершенно обезумевшей, напряженной, как натянутая струна на грани разрыва, и Гермиона, как бы тщетно это ни было, поигрывала ее изогнутой палочкой, на всякий случай сжимая древко в липкой ладони. Что-то изменилось в поведении Беллатрисы, и она засмеялась: низким, безжалостным хохотом, который был похож на разрывающийся шелк.
— Значит так, Цисси?
— В этом нет необходимости, Белла, — сказала Нарцисса.
— О, думаю, есть. — Она шире расставила ноги. — Последний шанс, сестренка. Отойди.
— Нет.
Секунду спустя Гермиона была ослеплена сиянием Защитного заклинания Нарциссы. Грозное проклятие вырвалось из палочки Беллатрисы, пытаясь пробить его, и Гермиона увидела, как чары треснули под давлением. Нарцисса застонала от напряжения, но все оказалось напрасно: Беллатриса вложила в проклятие еще больше силы и поразила сестру так, что та отлетела в сторону, ударившись головой о стену, а затем рухнула на пол.
Она лежала с закрытыми глазами, маленькая струйка крови сочилась из ее уха; Гермиона предположила худшее и попыталась подбежать, чтобы помочь, но едва успела сделать шаг, как Беллатриса выстрелила в нее заклинанием. Оно угодило в руку, и Гермиона вскрикнула, когда горячее проклятие опалило обнаженную кожу чуть выше запястья, вызвав болезненные волдыри на обожженной коже.
— Ни с места, — приказала Беллатриса, облизывая потрескавшиеся губы. — Почему бы нам не продолжить?
— Да что с тобой такое, черт возьми? — выпалила Гермиона. — Она же твоя сестра!
— Я научилась не доверять своим сестрам.
Драко бежал через Большой зал, ныряя и уворачиваясь от нескольких заклинаний и проклятий, угрожавших сбить его с курса. Или еще хуже. Он видел, как Беллатриса сбила с ног его мать, и именно поэтому побежал, но теперь заметил, как его злобная тетка насмехалась над Гермионой, и это заставило двигаться намного быстрее. Он понятия не имел, что будет делать, когда доберется до них: вряд ли ему удастся урезонить Беллатрису, но все же он продолжал бежать. Бежал так быстро, что ноги казались отделенными от остального тела, а сердце билось где-то в горле.
