-Наши предки победили и отодвинули границу дальше на восток, по ту сторону Джихалаев. В последний раз, - глаза Рензама потухли. - С тех пор она двигается только на запад. И если мы ничего не сделаем, сын, Изры скоро не станет.
Он тронул поводья и поехал быстрее, оставив Гирема думать над его словами.
"Отец в каком-то смысле прав. Если Моисей нападёт - а он нападёт, сомневаться нет смысла, погибнут многие. Но будет ли меньше жертв, если Изра начнёт войну первой?".
Гирем мысленно покачал головой.
"Не будет. Человеческие амбиции всегда будут выстилать дорогу из трупов. Это прекратиться только, если мы полностью истребим друг друга, или обоюдно не откажемся от завоеваний. Понимает ли это будущий Пророк? Если нет, то нужно ему объяснить, хоть это и будет непросто. Но поговорить с Моисеем ещё сложнее. Царь Алсалона живёт уже тысячу лет и обладает несравненным опытом. Но если опыт есть эквивалент мудрости, то почему он продолжает так настойчиво нападать на соседей?"
Гирем поравнялся с Джаркатом.
-Ты знаешь о Моисее?
Историк фыркнул.
-Спросить, знаю ли я о Моисее, это то же самое, что спросить у повара, знает ли он, что такое еда. Разумеется, кое-что я знаю. Что ты хочешь узнать? Только не надо спрашивать про его личную жизнь - о её подробностях не знает никто из историков Изры.
-Личная жизнь мне не интересна. Мне интересно, неужели он до сих пор испытывает чувство удовлетворения от завоеваний новых земель и других народов? Сколько ему лет - тысяча, десять тысяч? Мне кажется, такие люди должны обладать мудростью.
Джаркат плотнее закутался в одежды и пожевал губами.
-Я не могу сказать, что происходит в голове у этого человека, но укажу на следующее. Моисей выглядел бы в наших глазах подлинным безумцем, если верить, что он действительно стремиться к завоеванию Изры на протяжении сотен лет только ради нового куска земли и сотни миллионов новых подданных.
-А что, если он действительно безумец?
-Безумцы имеют свойство уничтожать то, над чем стремятся властвовать. В этом случае нам остаётся лишь ждать и терпеть, пока это безумие не пожрёт Алсалон и не оставит изритов единовластными правителями всего континента. Но я тебя разочарую - прошла тысяча лет, а наш сосед не выглядит гибнущей империей. Значит что-то Моисей всё же делает правильно.
-Жаль, что это не распространяется на его дела в отношении нас, - мрачно произнёс Гирем.
Джаркат пожал плечами, видимо, не зная, что добавить. Гирем кивнул ему и посмотрел перед собой. На горизонте виднелись первые признаки огромного эшафота под названием Дорога Пепла.
2
Дорога Пепла. Одна из многих в теургиате, куда свозят грешников и преступников, от которых нет прока на рудниках в Алеманах, Керберах и Каседруме. Это был отрезок тракта длиной в десять миль, окружённый полями пожухлой травы, которой не хватает солнечного света. В небо уходили сотни косых столбов чёрного дыма; горячий ветер забивал в нос запах палёного мяса, а в уши - многоголосье палачей и их жертв.
Езда по Дороге Пепла вызвала у Гирема лишь два чувства - ужас и потрясение. На обочинах полыхали десятки костров, и вокруг каждого собирались шумные толпы зевак. Все они пришли поглазеть на казнь очередной группы смертников.
Грязных, тощих и безликих существ, пригнанных с ближайших земель, вычеркнули из этой жизни. Кого-то привезли в клетках, кого-то пеших ходом. Большинству хватало лохмотьев только чтобы прикрыть срам. Гирем видел девушек с глазами и зубами глубоких старух и детей с руками толщиной в два его пальца. И пугали его даже не бьющиеся в агонии люди, корчившиеся в пламени или четвертуемые на невысоком деревянном помосте. Пугали их тупые взгляды, как у свиней, которых ведут на убой, отвратительно равнодушные и бесстрастные. Точно такие были у Керса и остальных детей. Тогда они вызывали лишь презрение. Сейчас....
-Они преступники, сын, - сказал Рензам. Отец ехал рядом, глядя только перед собой. - Большинство здесь были девонами, пока их не поймали экзоркуторы, разбойниками, ворами, убийцами и насильниками. Сейчас они все кажутся невинными жертвами, но совсем недавно эти мёртвые лица пылали похотью, жаждой наживы и убийства. Не смотри по сторонам, и будет проще.
"Что-то подобное раньше говорил Джаркат. Не обращай внимания, прими как должное, и жизнь станет легче".
Этому совету страстно хотелось последовать, просто потому, что это само по себе было проще. Однако что-то внутри не давало так сделать. Наверное, та самая совесть, которая представлялась ему в облике белокурой девушки. Создин никогда бы не дала ему возможности превратиться в одного из тех, кого он видел среди палачей.
"Боги, я надеюсь, ты счастлива".
Солдаты сновали повсюду армией муравьёв, которая следила за тем, чтобы никто из приговорённых не сумел сбежать. Гирем всматривался в их лица. Множество лиц, множество эмоций. У кого-то во взгляде читалось открытое предвкушение расправы. Кто-то отворачивался от костров, когда на них начинали загонять очередную партию людей, или прятал глаза. А у кого-то на лице застыло холодное выражение с остекленевшим взглядом.
