-Это любимые цветы Элли, - неожиданно отозвался Сиверт. - Мы иногда бывали здесь летом. В конце цветочной недели уборщики собирают лепестки в большие кучи у обочин. Она любила нырять в них. Говорила, они очищают душу.... Но мы вряд ли его застанем - через три дня едем дальше.
Гирем робко посмотрел на Сиверта. Старый друг и учитель, казалось, начал возвращаться к жизни. По крайней мере, он думал об этом со светлой надеждой. А вот ювальтинии пришлись ему не по вкусу - огромные золотые бутоны были слишком вычурными и тяжёлыми. Он предпочитал полевые цветы, чья красота крылась в простоте и нежности.
Наконец, они добрались до центральной площади. "Забрасинским приютом" оказалось двухэтажное строение, расположенное рядом с местным Триединым храмом и рынком. С первого взгляда было видно, что у его хозяина дела шли хорошо. Никаких облупленных стен, или дыр в крыше. Окна застеклены, а крыльцо - ухожено. То и дело бесшумно открывалась входная дверь.
В тридцати шагах от заведения Сиверт неожиданно натянул поводья и замер.
- Вот свезло, так свезло.
- Что?
Лысый мужчина кивнул в сторону боковой стены таверны, у которой стояла карета, запряжённая четырьмя лошадьми. Возле распахнутой двери, на которой красовался герб - золотой лев с нимбом над головой в синем поле, - стояла женщина. Высокая, в облегающем пурпурном платье, отделанном узорами из золотых нитей. Тонкая талия была подпоясана шёлковым кушаком, а на шее красовался белый платок; по нему, плечам и спине разбросаны золотые локоны. Из-под полы платья выглядывали острые носы туфель.
-Ублюдку повезло, что его нет рядом, - негромко произнёс Сиверт.
-Почему? - Гирем пропустил мимо ушей оскорбление, направленное в сторону отца - в конце концов, по его мнению, Сиверт имел на это полное право.
-Сейчас это не важно. Знаете что - идите, прогуляйтесь по рынку. Дождитесь, пока эта женщина не уйдёт, а потом можете возвращаться. Я договорюсь о номерах.
Гирем и Джаркат переглянулись и пожали плечами. Сиверт спешился и повёл лошадей к стойлам, откуда к нему уже спешили конюшие. Когда она скрылся за стенами, историк и юноша пошли в сторону рынка.
-Ты знаешь, что это за таинственная женщина?
-Разумеется, - фыркнул мужчина. - Это...
-Дивайн Гирем Рект? Вы - дивайн Гирем Рект?! - внезапно донеслось сбоку.
Женщина у кареты резко обернулась, так что длинные волосы мелькнули лоскутом золотого пламени. Чтобы не потерять равновесие и не упасть, ей пришлось вцепиться в крепкую руку молодого человека, вылезшего из кареты вслед за ней. Гирем не сумел разглядеть выражения их лиц, а потому перевёл внимание на источник шума. Им оказался среднего возраста мужчина в обычной коричневой робе. Клирика в нём выдавал лишь серебряный ключ, который висел на шее. Гирем с проклятием запахнул плащ, скрывая рефрактор. Клирик остановился в нескольких шагах от него и поклонился.
-Да хранят вас боги, господа. Я - Сатос, личный помощник джустикария Кабреге. Его святейшество страстно хочет с вами увидеться.
-Видимо, произошла какая-то ошибка, - Гирем задрал брови. - Джустикарий Кабреге уже пригласил к себе моего отца. Зачем ему ещё и я?
-Его святейшество хотело бы переговорить с вами отдельно.
-А чем вы докажете свои слова, Сатос? - Джаркат плотнее запахнул свои чёрные накидки. - Повесить на шею церковный символ способен каждый дурак, а вот прочесть наизусть все молитвы Ум"осу только настоящий клирик.
Сатос рассмеялся.
-Умно, уважаемый, и очень весело. Конечно, я могу показать свою метку.
С этими словами он задрал рукав робы и показал едва различимые на коже линии, которые складывались в изображение простого ромба. Джаркат без стеснения прикоснулся к его запястью, провёл по коже пальцами, рассматривая рисунок с любопытством, удивившим и Гирема, и самого Сатоса.
-Вы там что, разглядели лик божий?
-Нет, скорее задницу Кебеи, - неожиданно грубо отозвался Джаркат. На мгновение в его глазах промелькнула какая-то эмоция, но Гирем не успел ухватить её сущность. Потом историк отпустил руку клирика и махнул рукой.
-Ладно, вы клирик.
-Слава богам, мы это выяснили, - облегчённо улыбнулся Сатос и обратился взглядом к Гирему. - Так что вы решили, дивайн Гирем?
-Раз меня зовёт сам джустикарий, то почему бы и нет, - юноша вежливо улыбнулся. - Джаркат, я так понимаю, нам не нужен?
-Его святейшество говорило только о вас, дивайн, так что.
-Не думаю, что вы посмеете причинить моего другу вред, - вмешался историк. - Вы же знаете, какое прозвище у его отца?
-Наслышан, - сухо отозвался Сатос и обратился к Гирему. - У нас нет ни мысли о том, чтобы причинить вам вред, дивайн. Мы - слуги богов, а боги противостоят злодейству. Это против нашей сути - замышлять плохое.
Джаркат кашлянул, а Гирем кивнул клирику.
-Идём.
4
