Впервые Гирем увидел стольких служителей Триединой Церкви в одном месте. Порой бело-зелёных ряс было больше, чем кольчуг и простой одежды. Они шустро подгоняли полуголые тощие тела к костру, тыкая в спину церковным символом. Их лиц юноша не видел.
"А чем они отличаются от тех же солдат? Наверняка и среди них есть предвкушающие, отворачивающиеся и холодные сердцем", - подумал он и похолодел от неожиданного вопроса: "А каким было моё лицо, когда я сжёг Элли?"
Гирем перевёл взгляд на чёрную спину отца. Рензам и раньше на его глазах казнил еретиков и девон, но никогда не заставлял его делать то же самое. Задумывался ли он, что казнь Элли была пыткой для палача? Или он уже настолько укоренился в сплаве своих убеждений и характера, что не представляет, что такое вообще возможно? Юноша посмотрел налево, в тот самый момент, когда девушке, похожей на скелета, отрубили голову. Та, оставляя за собой жидкие волосы, покатилась по жёлтой траве.
Со смесью гнева и отвращения Гирем посмотрел перед собой.
"Ты никогда не сделаешь меня похожим на себя. Я клянусь всеми богами, ты выбрал не того сына для своего плана".
Дело шло к вечеру, а дорога казалась бесконечной. Осознав, что не увидит ничего нового в жутком пейзаже, Гирем перестал глазеть по сторонам и предался подсчёту шагов, которые со звонким стуком делал верный Гарапас. Вместе с тем он нашёл ужасную неправильность в том, что на протяжении многих миль тракт был разбит колёсами телег, копытами животных и размыт водой, тогда как здесь дорогу вымостили гранитом и хорошо отшлифовали. Юноша глянул на Джарката, который ехал совсем близко, словно пытаясь отгородить его от зрелища многочисленных казней. Историк встретил его взгляд и отозвался голосом, полным тяжёлой обречённости.
-Мы всегда отдавали смерти самое лучшее. Возвели её в культ, а жизнь оставили под пятой, как нечто само собой разумеющееся и оттого имеющее невысокую цену.
В этот момент к ним подъехал Остис. Артарианец, непривычно молчаливый в этот день, кивнул в сторону горизонта.
-Слава богам, почти прибыли. Забрасин.
3
Стены Забрасина, окружённого широким кольцом возделанных фермерских земель, они увидели издалека. Прежде, чем попасть внутрь города, им предстояло преодолеть исполинскую шумную очередь. Отряд влился в поток из повозок, лошадей, мулов и людей, который медленно втягивался в городские ворота. Стражников было совсем мало, и Остис сказал об этом вслух.
-Снова Кархарий, - уронил Рензам, поправляя рефрактор, который висел у пояса.
Когда очередь дошла до них, к ним вышел капитан охраны.
-Дивайн Рензам Рект?
-Что случилось, парень?
-Вас ждёт джустикарий Кабреге. Он велел проводить вас, как только вы здесь появитесь.
-Что ему нужно?
-Об этом он мне не сказал, - под раздражённым взглядом Рензама капитан опустил глаза. - Прошу прощения, дивайн. Я обычный солдат.
-Ладно, веди нас.
-Джустикарий вызывал только вас, дивайн.
Расправив плечи, Рензам кивнул Сиверту.
-Встретимся в "Приюте".
Лысый мужчина кивнул. Уплатив один золотой пошлины, отряд двинулся по широкой главной улице Забрасина, которая прошивала город насквозь, оканчиваясь западными воротами. Здесь Рензам и капитан стражи верхом на конях отделились от них и медленно двинулись сквозь людской поток.
-Почему здесь такая высокая пошлина? - спросил Гирем, разглядывая дома.
-Потому что власти не хотят, что в городе толкались всякие подозрительные личности, - объяснил Остис. - Помимо того, что это торговый и промышленный центр Изры, здесь добывают сциллитум.
В полдень главная улица была переполнена людом. Одно и двухэтажные здания пестрели вывесками торговых лавок, ремесленных мастерских, таверн и игорных заведений. Заприметив знакомую, Остис кивнул Сиверту.
-Разберёшься с номерами, дружище? Мне нужно ненадолго отлучиться - хочу навестить одного знакомого. Увидимся в "Приюте".
И солдат отделился от отряда, подрезав повозку с репой.
-Слышишь, ты, чурбан, кого подрезать вздумал?! - вскрикнул плотный бородатый мужик.
-Тебя, дружок, тебя! - весело откликнулся Остис.
Гирем перестал наблюдать за спутником, потому что его внимание привлекли пушистые золотые пряди, свисавшие с плоских крыш строений до самой земли. Это были настоящие растения, усеянные крупными, с человеческую голову, золотыми бутонами. Они только начали раскрываться, и если бы движение на улице не было таким плотным, юноша непременно бы подъехал к одной из лиан и понюхал цветы.
-Это ювальтинии, - Джаркат смотрел по сторонам. - Они распускаются только раз в году. В Забрасине праздничная неделя. Считается, что в это время Ориду и Кебея впервые соединили свои мужское и женское начала, став символом благополучной любви. И, разумеется, в это время пшеница и другие культурные растения особенно быстро наливаются силой. А ювальтинии цветут лишь одну неделю, после чего лепестки облетают и усеивают дороги золотым ковром. Удивительное зрелище.
