Чуткий нос Ланнарда уловил запах свежей каши, сдобренной мясом, от одного из костров, и он направился туда, надеясь поживиться чем-нибудь у солдат. В замок возвращаться сейчас не хотелось — было предчувствие, что ночью здесь произойдёт что-нибудь интересное. По пути он пожал плечами и, рассмеявшись, ответил:
— Не. Отец отказался от всех земель, пожалованных короной, кроме нашей родовой усадьбы и соседней деревни. Меня… в детстве боги обрекли на чудовищные уродства, и чтобы маги их исправили, папа отдал почти всё состояние.
Айра будто обухом по голове ударили. Он застыл как истукан, глядя в удаляющуюся спину Белого Барона. Вот и последнее подтверждение его подозрениям. Сколько Грузд тогда говорил было Ланну, когда тот прокричал целую ночь во время «исцеления» ларийскими магами? Десять? Одиннадцать? Жалость и гнев затмили глаза. Айр сейчас искренне жалел, что герой войны по имени Байрн Грейсер уже мёртв. Ведь гвардейцу неистерпимо сильно хотелось вломить ему в рыло.
Ночевать Ланнард соизволил под открытым небом, в простом, но очень тёплом спальном мешке из овечьей шерсти. Со стороны северных пустошей уже слышался далёкий, угрожающий вой. Нудный распев не смолкал ни на секунду, десятками голосов вгрызался в сознание, подтачивая решимость сражаться и волю. Люди шептались у костров, затыкали уши в попытках уснуть, но это было почти невозможно. Каждый ощущал приближение свежевателей. Похоже, эти мелочи не мешали только Белому Барону — развалившись и закинув руки за голову, он изучал чистое небо с одуряюще огромным, яркими звёздами.
Привычный к тому, что не каждая странность его друга является бессмысленной причудой, Айр старался ему не мешать. Мало ли что ворожит ведьмовской аристократ? Может, по небесным кругляшкам пытается углядеть их общее будущее или разрушить какие-то планы врага. Впрочем, по широкой улыбке на успевшем чуточку округлиться за последние пару недель лице, Белый Барон просто наслаждался красотой неба и хорошей погодой.
Гвардеец, однако, себе расслабиться не позволял, тревожно обдумывая дальнейшие перспективы. Парню было ясно совершенно кристально — судьбы всех в этой крепости накрепко переплетены. Им предстоит в ближайшие недели стать единым целым и вместе выжить — или же встретиться с жуткой смертью. Для себя лично он уже принял новую роль стража и охранника Белого Барона. Положа руку на сердце, несмотря на весь скепсис, он отчасти восхищался бесшабашным мужеством этого человека. И хотел защитить то немногое, что у Ланна ещё оставалось.
— Слушай, как думаешь, а что с ними случается по утрам? — услышанный вопрос вызвал у Айра лёгкое замешательство, он о таком обычно вообще не думал. Впрочем, это был отличный шанс показать барону, что голова у него не только чтобы шлем носить.
— То же самое, что с солнцем по вечерам, — произнёс сидевший неподалёку на бревне гвардеец и запрокинул голову вверх. — В детстве я порой не мог подолгу заснуть. В темноте казались жуткие лики, ветки деревьев скребли по ставням когтистыми лапами… Моя мама тогда зажигала лучину. Думаю, звёзды — это огни, дарованные, чтобы мы могли спать по ночам.
Потянувшись к тлеющим углям костра, Айр пошевелил их обожжённой веткой. Взвились искры и на пару мгновений осветили его лицо. Совсем ещё юное — он был младше Ланнарда на целых шесть лет и был совсем чуть-чуть старше Сэры. Впервые барон задумался, что этот здоровенный и крепкий воитель, который прикрывает его спину в бою — просто мальчишка. Который, превозмогая боль и страх, раз за разом бросает вызов самой смерти.
— Почему ты решил сражаться? Ведь Южная Гавань была совсем близко. Если бы не задержались у того перебитого каравана, ты вместе с парнями Малыша мог бы бежать, — спросил Ланнард и обернулся, чтобы посмотреть на товарища.
— Тут несколько причин. Быть живым, конечно, приятно, но когда, оглянувшись назад, ты испытываешь стыд за то, что бросил товарищей… даже вкус выпивки и женские ласки теряют свой шарм, и ты во всём начинаешь искать себе оправдания. Я боюсь умереть, но ещё больше — боюсь сдохнуть внутри, оставаясь живым.
Айр поморщился от эха особо жуткого завывания и пафоса собственного ответа, что наждачкой прошлись по его слуху, и подкинул в костёр несколько свежих поленьев. Огонь их лизнул и медленно, нехотя, начал опять разгораться.
— Ты сказал, что причин несколько, но назвал только одну.
— Кое-кто убедил меня в том, что за это королевство и его жителей всё же стоит сражаться, а среди аристократов есть не только конченные ублюдки, но и неплохие ребята. Разумеется, в исчезающе малом количестве, но всё-таки есть, — поделился гвардеец второй причиной с едкой ухмылкой.
— Напрасно ты демонизируешь знать. Они такие же люди, как и все остальные. Подонки и мудаки встречаются и среди простолюдинов, — окончательно распрощавшись с мыслью немного поспать, Ланн выбрался из мешка и уселся на бревно рядом с Айром, толкнув товарища плечом и открыв снятый с пояса кошель. — Ставь чайник, со мной Киса чайком поделилась!
