Меч — это честь рыцаря. Передать собственный клинок в дар означало признать чьё-то над собой верховенство. Обменивались же клинками только рыцари, что желали скрепить дружбу, объявив товарища своим побратимом. Тем, кому можно доверить не только жизнь, но и душу. В этом случае дар считался великой честью, но должен был быть равноценным. Даже Айр понимал, что это не то решение, что можно принимать впопыхах, на коленке, повинуясь наитию. Тем более у него не было оружия, достойного этого королевского по щедрости дара.
Длинный полуторный клинок, добытый Хардебальдом в последней Северной войне, сменил много владельцев за последние тридцать лет. Сам Филиш его получил в награду за одержанную победу на одном из турниров, устроенных Хранителем Севера. Однако шевалье всегда чувствовал, что недостоин этого сокровища. Потому решил передать его Ланнарду после своего поражения в дуэли, веря, что лишь лучший сможет раскрыть истинную силу меча. Однако Белый Барон с лёгкостью отказался от этого могущественного оружия ради ветхой нелепицы, выигранной в кости.
Айр крепко сжал удобную, удлинённую рукоять, за которую он при нужде мог схватиться двумя руками, и с таинственным шелестом вытянул полуторный клинок из украшенных лунным серебром ножен. Эта странная сталь почти не давала бликов, мягко переливаясь тёмно-синими рунами неизвестной, наверняка колдовской письменности. Меч, казалось, дышал, словно живой — он жаждал схватки как своего предназначения. Но гвардеец не ощущал в нём кровожадности. Он был чист. Пуст. И очень напоминал Белого Барона до того, как тот побывал в Чаще.
— Ланн, я не могу его принять, — с лёгким сожалением, но твёрдо произнёс, наконец, зеленоглазый гвардеец. — Не потому, что не понимаю важность твоего дара. А потому что мне нечего предложить взамен.
— «Нечего предложить взамен»? Айр, ценность дара определяется не дающим, а принимающим. Для меня это не просто пара килограммов стали, а верный товарищ, потерянный мной в подземельях крепости Гудрун. И если ты согласен — для меня будет честью принять этот дар, — с грустной, ностальгической улыбкой поведал Ланнард.
“Значит, он потерял меч на землях Лангарда. И, вероятно, был пленён, но вырвался и смог освободить Сэру. Но всем известно, что Свежеватели не берут в плен мужчин — им нужны только женщины. Всё сходится, ваша милость, госпожа баронесса,” — подумал гвардеец и осторожно заключил хрупкую ладошку друга, а скорее всё же подруги, в своей могучей длани, скрепляя нерушимый союз.
Закованный в латы гигант с полуторным мечом на голову возвышался над довольно рослым Вигмаром Брассом. Они встретились в центре арены и поприветствовали друг друга, приложив правую руку к груди. Лишь жест, за которым не было ни капли почтения. Взгляд Айра метал молнии, бывший гвардеец негромко воскликнул:
— Пусть нас рассудит бой. Ты мне много крови выпил, но я постараюсь на тебя зла не держать. После того, как ты растянешься на песке, разумеется. Так что и ты больше не злись на меня.
Он выбрал стойку ярости, правая нога выставлена чуть вперёд, а клинок остриём смотрит в небо вдоль фигуры бойца. Хорошая позиция для атаки, но не лучшая для защиты. Ланнард советовал ему лишь обороняться в начале боя, пока Вигмар не выдохнется. Бойцы чёрного типа были чудовищно быстры, но нуждались в чужой крови и боли, чтобы продолжать атаковать. Но он не собирался сейчас так сражаться. В этом бою он хотел не просто победить, а, как и говорил Малыш, — сделать это красиво. Поставить финальную точку в своей книге обид.
Вигмар ничего не стал ему отвечать, он весь подобрался, как готовый к броску зверь, а длинный меч выставил перед собой, играя лезвием и бросая блики в глаза. Кривая ухмылка становилась всё шире, чем ближе он подбирался к сопернику. Айр напрягся, собрав в кулак всю решимость, — так выглядят скорее безумцы, нежели рыцари. Из правой руки гвардейца по клинку пробежала голубая искра, окутав лезвие и следом всё его тело прочной аурой. Инстинкты ему буквально кричали о смертельной опасности.
Едва стихло эхо Филиша, возвестившего начало дуэли, как Вигмар обрушил настоящую вьюгу коротких, стремительных атак. Бастард даже не задумывался об обороне, всего себя подчинив одной-единственной цели — добраться до плоти врага. Вероятно, он тоже опасался, что Айр начнёт защищаться и тянуть время, а потому пытался поставить точку в самом начале сражения. А посему оказался совершенно не готов к тому, что бывший друг ответит на его кровожадность — ещё большим желанием убивать.
