— Какой нафиг чай у них в Чаще, барон? — вспомнив недавний опыт, Айр поперхнулся и подозрительно уставился на бурое нечто, лежащее в кожаном мешочке. — Бросьте каку, сомневаюсь, что в этом лесу есть хоть что-то, что можно безопасно употреблять в пищу.
Ланн пожал плечами, и прежде чем гвардеец успел его остановить, высыпал странную пыль в огонь. Она вспыхнула яркими искрами, создав облако волшебного дыма, переливающегося всеми цветами радуги. Словно струящийся шёлк, танцующий в воздухе, переливы красного и золотого сформировали строгое, усталое женское лицо. На мгновение взгляды Айра и видения встретились, и он готов был поклясться, что божественной красоты незнакомка с грустным сочувствием ему улыбнулась. Парень намёк понял, сгреб Белого Барона в охапку и вместе с ним откатился в сторону, подальше от гудящего пламени.
Рухнув на каменную мостовую и растянувшись в пыли, они опасливо посмотрели в сторону буйства стихий. Силуэт Девы, а возможно и Матери, медленно поднимался над крепостью, привлекая всё больше и больше взглядов. Даже изматывающий вой, казалось, замолк. Шокированные красотой видения, солдаты один за другим опускались на колени, вознося хвалу богине. Сразу же по крепости пробежали шепотки о знамении, о том, что сама Леди простерла свою оберегающую длань, а накатывающее на защитников отчаяние было изгнано свежим бризом надежды.
Виновники происшествия переглянулись. Ланнард вжав голову в плечи, только развёл руками — он сам понятия не имел, что произошло. Но даже неверующие, своими глазами узрев сие чудо, воистину получили подтверждение силы богини. Всю ночь стояла спокойная и безмятежная тишина, которую более не омрачали крики Скитальцев. А наутро люди узрели, что хоть мерзкие твари и не сбежали пред Её ликом, но всё же опасливо отступили к основанию холма.
Свежеватели собирались взять первую стену с наскока, выйдя, словно призраки, из сгустившихся теней уже внутри укреплений. Но вместо штурма — отступили и принялись обустраивать лагерь. Люди судачили о том, чего не понимали, но хозяин чудовищ узнал этот облик, и её появление угрожало планам владыки Лангарда. Владелица этого лица, подобно любой брошенной женщине, была злопамятна, хитра и невероятно мстительна. Она на протяжении бесчисленных циклов раз за разом пыталась разрушить все его планы. Вот и сейчас упрямая, ненавистная Харгранская Шлюха руками своей невольной жрицы закрыла путь его воинам прежде, чем посеянное успело взойти.
Айр засветло отправился прогуляться по лагерю. Бойцы готовились к грядущему штурму, ополченцев с раннего утра гоняли отцы-командиры, а имеющие боевой опыт гвардейские отряды, наоборот, отдыхали после ночного дежурства. Рядом с одной из палаток Айр остановился посмотреть за игрой в кости. Грузд, развалившись на боку рядом с парящим, плотно закрытым походным котлом, был поглощён игрой с ребятами из его десятка.
Играли бойцы на трофеи, снятые со свежевателей во время их последней вылазки. В основном это был всякий мусор: пара гнутых щитов из тусклой бронзы, костяные кинжалы да копья с наконечниками из красной меди. Внимания был достоин разве что короткий клинок с простой хваткой, рукоятью, обтянутой полосками кожи, и железным лезвием чуть больше локтя длиной. Всё ещё острый, но давно потерявший свой блеск, меч выглядел бывалым, даже матёрым ветераном сражений, попавшим в плен, но ненадолго задержавшимся в лапах врага.
Решив, что ему не помешает оружие помимо копья и шестопера, полученного в подарок от одного из бандитов, Айр по старой дружбе занял место у костра вместе с ребятами. Его приняли тепло, но с лёгким замешательством и недоверием. Сказывался изменившийся статус — давшие присягу стать щитом короне и знати гвардейцы не знали, как себя с ним вести, но в круг всё же взяли. Проиграв несколько серебряных, на пятой попытке он умудрился выбросить три шестёрки и «глаза змеи», забрав весь банк плюс искомый клинок, после чего попрощался с гвардейцами и ретировался.
Следом он направился в небольшую кузню около цитадели, где немного подправил себе пластины доспехов, избавив их от сколов и вогнутостей. Кузнечное дело он знал лишь по верхам, так как любой из гвардейцев был обучен ухаживать за своим снаряжением. Но работа с жарким пламенем и жгучим металлом его всегда успокаивала, почти завораживала. Он потерял счёт времени, любовно полируя оселком свой новый меч, и очнулся, когда во всю раскричались петухи у ближайшего курятника. Подходило время финальной дуэли турнира.
Вигмар выглядел ещё хуже, чем вчера. Всего за ночь он ещё больше похудел и осунулся — лицо выглядело словно череп, обтянутый пергаментной кожей. Но к огороженной арене у основания первой стены, на которой уже выстроились защитники, он шагал бодро, словно тёмное пламя, горящее в его запавших глазах, придавало ему новые силы.
