Делаю паузу, размышляя над его точкой зрения. Никогда не думала, что у Ронана будут подобные поводы для беспокойства. Он игрив и беззаботен, и никто не замечает, какой груз ответственности лежит на его плечах.
– Но я…
– Знаю, – перебивает он меня. – Кинг, этот счастливый сукин сын, опередил меня.
– Вот дурак, – смеюсь я.
– А у тебя отвратительный вкус на мужчин. – Ронан театрально смеется. – А теперь, если позволишь, я собираюсь зализывать раны с сигареткой и девчонкой… или даже с парочкой.
Я с улыбкой вешаю трубку.
Но улыбка исчезает, когда понимаю, что не Ронан принимает решение – это мне нужно будет положить всему конец. Можно ли сделать это, не задев папиных чувств?
– Ты планируешь согласиться?
Я вскакиваю от тихого голоса Тил. Я даже не заметила, что она стоит рядом.
– Тебе обо всем известно? – спрашиваю я.
– Агнус упоминал об этом. – Она изучает черный маникюр, избегая моего взгляда. – Тринадцатый уже согласился на тебе жениться.
После того матча Тил часто называет всадников по номеру на футболке.
– А я-то думала, что ты встречаешься с Одиннадцатым.
– Я… Ну, типа того, да, – отвечаю я. – Я не выйду за Ронана. Просто надо подумать, как лучше сообщить об этом папе.
Тил смотрит на меня, но молчит.
– Папе нужен этот союз с семьей Астора. У графа Астора наивысший титул среди членов избирательного комитета, и если он возьмет на себя обязательства перед папой, то и все остальные последуют его примеру.
– Я знаю об этом.
Вот почему это так больно, и мой мозг работает в ускоренном режиме.
– Если знаешь, то почему не действуешь? – спрашивает она с искренним любопытством, словно тут нет ничего сложного.
– Я не могу выйти замуж по расчету, потому что мое сердце занято кое-кем другим.
– Вот почему лучше, когда твое сердце свободно. Те, кто демонстрирует свою слабость, проигрывают.
– Смотря кому ты ее демонстрируешь, Тил.
Она резко кивает и обходит меня, чтобы пойти в свою комнату.
Мне хочется последовать за ней и спросить, почему Тил сегодня в таком ужасном настроении – хуже, чем обычно, – но решаю оставить ее в покое.
И потом… я сейчас слишком погружена в свои мысли.
Мой телефон вибрирует.
Эйден: Выйди к черному ходу.
Я ни секунды не раздумываю. Выбегаю в коридор прямо к задней двери, которой обычно пользуется прислуга.
Когда я выхожу на улицу, чья-то сильная рука зажимает мне рот. Я задыхаюсь, но звук получается глухим, и никто его не слышит.
Я знаю этого человека.
На короткую секунду встречаюсь взглядом с Эйденом, и меня пронизывает восторг.
Едва взглянув, он хватает меня и закидывает на плечо, словно пещерный человек.
С визгом держусь за его спину.
– Ч-что ты творишь, Эйден?
– Похищаю тебя, милая. Давно пора.
Меня похищают.
Как там полагается реагировать в подобных ситуациях?
Не то чтобы у меня есть методичка на этот счет. Но принимая в расчет мои отношения с Эйденом, возможно, стоило ее купить.
В глубине души я понимала, что однажды он это сделает. Я знала, что он покажет миру средний палец и увезет меня на своем черном коне.
Эйден по-старомодному связал мне руки спереди, и они лежат на коленях. Он также прикрыл их пледом, чтобы никто не увидел, что он творит.
Спасибо, что не заклеил рот скотчем. Но опять же, это привлечет внимание, а Эйден слишком умен.
Автомобиль летит стрелой. Эйден полностью сосредоточен на дороге. Челюсть и уголок его левого глаза неподвижны.
Если бы я его не знала, то он показался бы мне безмятежным. Даже умиротворенным.
Но кого я обманываю? Слово «умиротворенный» неприменимо к Эйдену. Ведь я уверена, что он слышал о помолвке.
Весь прошедший час или около того я обдумывала, что сказать, но меня отвлекал его запах и само его присутствие.
Я растворяюсь от того, как его темные джинсы обтягивают мускулистые бедра и как серый пуловер подчеркивает металлический цвет глаз. Его волосы сексуально растрепаны, словно он только что вышел из спальни, хотя лицо выглядит уставшим.
Я слышала, что полет от Китая до Англии занимает больше двенадцати часов. Должно быть, он вымотан. И все же я наслаждаюсь мыслью, что первым делом он приехал ко мне.
Ради меня он пересек моря.
Несмотря на непростые обстоятельства, мое дыхание становится глубже, чище и чертовски свободнее.
Жгучее желание обнять и поцеловать его бьется во мне, словно я одержима. Хочу запустить пальцы ему в волосы, почувствовать трение его щетины на моей коже и позволить ему завладеть мной.
Полностью.
Во время этого расставания и последующего предложения брака с Ронаном меня настигло прозрение. Я всегда принадлежала Эйдену, а он – мне.
Это началось десять лет назад и продолжается до сих пор.
Я была слишком упряма – и напугана, – чтобы признать это.
То, что Эйден ничего не говорит о помолвке, выводит меня из равновесия.
Молчание Эйдена хуже, чем слова. Его молчание – затишье перед бурей и слабый ветер перед ураганом. Оно заставляет ноги дрожать перед землетрясением.
