Он что-то крутит сбоку, и наши сиденья откидываются.
Я прикрываю глаза, когда целую его, пальцами играю в волосах на затылке. Наше дыхание смешивается, резкое и безудержное, как симфония. Я выгибаюсь и медленно обхватываю его бедра своими.
Наградой мне служит стон. Глубокий и животный.
– Черт, сладкая. Мне надо быть внутри тебя. – Он рычит и дергает за ремень, чуть не порвав его. – Я причиню тебе боль.
Он пронизывает меня темнеющим взглядом, словно бросая вызов.
– Д-да? – спрашиваю я тонким дрожащим голоском, полным возбуждения и предвкушения.
– Это точно, – ухмыляется он, не теряя настойчивости. – И тебе это понравится.
Он задирает мне юбку, спускает трусы. Не знаю, как ему удалось проникнуть в меня, но он уже внутри. Грубым толчком растягивает меня, заставляя открыться. Я чувствую не только его объем, но и удары, глубокие и сильные.
Хватаю его за шею, чтобы не упасть, выгибаюсь на сиденье.
Его толчки становятся беспощадными, и он не соврал – это больно. Так сладостно больно. Только Эйден способен ранить настолько приятно.
Как на прошлой неделе, когда я продолжала ощущать его внутри себя днями напролет. Каждый раз, когда я двигалась, садилась или бегала, он постоянно напоминал о том, что был внутри меня.
– Я подсел на тебя. Одержим тобой. Без ума от тебя. – С каждым новым словом он бьет по моей самой чувствительной точке.
Мое хныканье и стоны с дрожью отражаются на его горле с каждым ударом и прикосновением его губ к моей разгоряченной коже.
Он покрывает поцелуй за поцелуем линию моей челюсти, уголок рта и губы. Он облизывает их,
В ушах звенит, а руки и ноги дрожат от силы моего наслаждения. Оргазм прорывается сквозь меня, словно тепловой удар – жесткий, не поддающийся контролю. Это больше не про телесное удовольствие. Это про того, кто приносит мне упомянутое удовлетворение.
И тут в голову приходит кошмарная мысль.
Я одурачена.
Мне больше не жить без Эйдена Кинга.
Слезы наворачиваются на глаза, когда его тело напрягается, и он кончает внутрь. Он обрушивается на меня, полностью накрывая своим телом.
И это не слезы грусти. Нет. Возможно, слезы счастья. Или слезы принятия.
Эйден приподнимается на локтях, тяжело дыша надо мной, его грудь вздымается и вибрирует на моей коже. Он слизывает мои слезы. Одну за другой.
– Не плачь.
Он это уже говорил когда-то, разве нет? Что ему больно, когда я испытываю боль.
Запускаю руку в его волосы на затылке, и мы лежим так целую вечность.
Всего на миг есть только я и Эйден, огражденные от внешнего мира.
Я даже забываю, что мы в публичном месте, и кто-то мог в подробностях рассмотреть, чем мы занимались. Черт, даже если они не видели этого, то могли заметить тряску в машине из-за грубых толчков Эйдена.
На самом деле мне абсолютно все равно, что они там видели.
Единственное, что меня сейчас интересует, – мужчина на мне, защищающий меня от остального мира.
– И что дальше? – спустя некоторое время бормочу я.
– А теперь мы вернемся туда, где все это началось.
«А теперь мы вернемся туда, где все это началось».
Оказывается, это началось здесь.
У меня дома в Бирмингеме.
Запах сосен и меди густым туманом наполняет воздух. Холодный, пронизывающий ветер завывает вдалеке и задувает светлые пряди мне в лицо.
По телу крадется дрожь, руки и ноги трясутся. Не из-за ветра или холода.
Нет.
Я стою здесь вместе с Эйденом, и это вызывает во мне странное чувство ужаса. То самое, которое бежит по венам под кожей и словно обматывает проволокой кости.
Я дрожу как осенний лист под проливным дождем.
Это воскрешает страшное старое воспоминание. Я чувствую его жгучий вкус на языке. Я стояла на берегу, пальцы на ногах промокли от воды, когда Илай нырнул в озеро и так и не вынырнул.
Секунду назад до него можно было дотронуться рукой – и вот его уже не стало.
Вот так. Его
Это чувство обжигает меня, оно словно схватило за горло и царапает, скребет ногтями кожу. Что-то подсказывает мне, что прошлое повторится. В этот раз я потеряю Эйдена точно так же, как Илая.
– Зачем мы здесь? – спрашиваю я.
– Ты говорила, что хочешь знать правду. – Эйден дотрагивается до моего локтя. – Можем сделать это там, где все и произошло.
Велико искушение покачать головой, схватить Эйдена и велеть ему отвезти меня в ближайший отель.
Часть меня хочет убежать как можно дальше отсюда и от темных, жутких воспоминаний.
Но опять же, чего я добилась, убегая, кроме кошмаров и вопросов без ответа?
Если я продолжу быть трусихой, большой фрагмент моей жизни бесследно исчезнет. Я всегда буду смотреть на себя в зеркало в замешательстве. Мне всегда будут интересны все эти «что, если» и «почему».
Хватит.
Надоело убегать.
Надоело быть трусихой.
Пора раскрыть тайны прошлого. Как хорошие, так и плохие.
Эйден смотрит на меня сверху вниз, изогнув бровь.
– Ты говорила, что готова.
– Это так. – Я гляжу на него сквозь ресницы. – Значит, вот чего ты хочешь?
– Все, чего я хочу, – привязать тебя к кровати и трахать, пока тебя не покинут последние силы. Хочу полакомиться твоей киской вместо ужина и наполнить тебя своим семенем.
