Но так люди реагируют на травму. Все увеличивается, становясь больше и страшнее, чем на самом деле.
В реальности же подвал размером с комнату, примерно три на четыре метра.
Автоматический свет заливает темно-серые стены и пол. В углу уже не лежат цепи. Возможно, папа от них избавился. Есть даже небольшая уборная.
Больше в подвале ничего нет. Ни стены, ни пол не ремонтировались: они выглядят точно такими же, как я их помню.
Впрочем, теперь здесь чисто. Нет запаха мочи или рвоты.
В воздухе пахнет сыростью и сигаретами. Кто ходит сюда покурить?
– Что-то вспоминается? – Вопрос Эйдена возвращает меня к реальности.
Качаю головой и вхожу. Дверь за нами закрывается.
Стоя посреди подвала, внимательно изучаю обстановку вокруг, пытаясь оживить что-то в памяти.
Место полно воспоминаний, но они были для меня не только воспоминаниями. Это ценные фрагменты моего детства. Я чувствовала себя неполноценной с тех пор, как стерла их.
Эйден выпускает мою руку, и я чувствую пустоту еще до того, как это замечаю. Он уверенно вышагивает к углу помещения и останавливается у стены.
Дрожь бежит по спине и пробирается в душу.
Хоть он и отвернулся, я почти вижу того мальчика, прикованного цепями в углу. Голодного, умирающего от жажды и истекающего кровью.
Господи… Думаю, у меня ничего не выйдет. Велико искушение схватить Эйдена и убежать отсюда.
Хочется защитить его.
На самом деле мне хотелось защищать его с того момента, как впервые увидела.
На ватных ногах иду к нему и обнимаю сзади за талию.
Его тепло проникает прямо в мое съежившееся сердце. Прижимаюсь щекой к напряженной спине, испещренной рубцами и шрамами. Сильная, такая сильная спина, которая никогда не сгибалась.
Я вот-вот заплачу. Если уступлю слезам и этим разрушительным эмоциям, то буду всхлипывать до воскресенья.
Я не буду той девочкой.
Буду семилетней Эльзой, которая принесла Эйдену поесть и сделала все, чтобы ему было хорошо.
– Мы справимся, Эйден. Мы многим друг другу обязаны.
Он крепко берет меня за руку.
– Все это не важно, пока ты со мной.
Мы недолго молчим. Он не разворачивается ко мне, а я не пытаюсь его выпустить.
– Расскажи мне, что произошло той ночью, – бормочу я.
– Той ночью?
– Ночь пожара. Когда я потеряла тебя. – Я всхлипываю. – Хочу услышать о ней от тебя.
Эльза не появлялась.
Я ждал весь день, но ее и след простыл.
Цепи лязгают позади меня, когда я меряю шагами комнату.
Рассматриваю нарисованную девочкой на руке стрелу – она начинает выцветать. Хочу сохранить ее. Каждый раз, когда я вижу стрелу, вспоминаю сосредоточенное лицо Эльзы, когда она ее рисовала. Морщинку между бровями. Как подергивался кончик ее носа.
Возможно, она больше не придет.
Возможно, женщина в красном сделала ей больно.
Ускоряю шаг. Она обещала не бросать меня здесь, и я знаю, что она сдержит слово.
Снова сажусь на пол, не отрывая взгляда от двери.
Рана болит, мне жарко. По вискам и спине течет пот. Не знаю, из-за раны это или из-за погоды.
Прислоняюсь головой к стене, прикрываю глаза. Всего на секунду. Всего лишь на одну секунду.
Качаю головой.
Что, если Эльза придет, а я сплю?
Она может и сейчас прийти…
Или сейчас…
Должно быть, я уснул, потому что кто-то трясет меня за плечо. Я напрягаюсь, думая о женщине в красном.
Нет.
Ее руки не мягкие и маленькие. Она не пахнет сладкой ватой и «Мальтизерс».
Когда я с трудом поднимаю веки, то вижу перед собой улыбающуюся Эльзу. У нее начинает расти коренной зуб на месте выпавшего молочного.
Она наклоняется ко мне и обнимает за плечи. Мы лучимся счастьем. Несмотря на то, что мне больно и я вот-вот рухну, ее энергия заразительна. Я невольно улыбаюсь, хоть и не знаю, чему она так радуется.
Разве не странно, что, глядя на ее счастье, счастлив и я?
– Папочка дома! – выпаливает она. – Дождусь, пока ма пойдет спать, и скажу ему о тебе. Он поможет!
Улыбка исчезает с моего лица.
Она хмурится.
– Ты что, не рад?
– Рад.
– Тогда почему выглядишь грустным?
Потому что если ее папа поможет мне, то я не увижу ее снова.
Мама не провела ни дня без меня, и теперь, когда меня не было рядом с ней так долго, она не выпустит меня на улицу снова. Да и мой отец тоже.
Значит, я больше не увижу Эльзу.
– Улыбнись-ка. – Она кладет мне указательные пальцы на уголки рта и растягивает их.
– Ты хочешь, чтобы я ушел? – спрашиваю я.
Она отчаянно кивает.
– Не хочу видеть, как ты мерзнешь и истекаешь кровью.
– Если я уйду, то не вернусь.
– А почему? Можешь вернуться. Мы же друзья. – Ее нижняя губа дрожит. – Правда?
– Не думаю, что у меня получится вернуться.
– Я попрошу папочку отвезти меня к тебе.
– Наши папы не ладят друг с другом.
– Ну и что. Ты мне нравишься. Папочка дает мне все, чего я ни попрошу. – Она водит пальцами по моим волосам. – Сегодня ночью больше никто тебя не обидит. Ты дождись меня, ладно?
Она лезет в кармашек платья, и я не удивляюсь, когда Эльза достает пачку «Мальтизерс» и вкладывает ее мне в руку.
– Это тебе.
Она встает, затем снова присаживается рядом и целует в щеку.
– Дождись меня.
