– Хм-м. Типа как сейчас?
Я энергично киваю.
– Совершенно верно.
– Я как-то не в настроении сейчас, но это поправимо, если ты вернешь меня в правильное расположение духа.
– Эйден!
– Что? Это твое наказание.
– Ладно. Так и быть.
Невероятно, но искра в его глазах разгорается еще ярче.
– Что ты задумала, сладкая?
– Полагаю, надо дождаться, когда меня выпишут.
Он ухмыляется.
– Хитренькая какая.
– Училась у лучших.
Он снова целует меня в губы, и я вдыхаю его. Запах больницы ощущается не так сильно благодаря его дыханию и теплу.
Запускаю пальцы в его черные волосы и позволяю Эйдену опустошить меня. Позволяю показать, как много для него значу.
Эйден и я – не тьма и свет. У нас испорченные разум и душа.
Но мы и не родственные души.
Мы потерянные души, которые подходят друг другу в совершенно несовершенной гармонии.
И я сделаю все, чтобы защитить то, что у нас есть.
– Подожди, – прошу я, дыша ему в рот. – О чем вы говорили с Агнусом сегодня?
– Мы кое-что планируем. Будет весело.
Эйден и Агнус кое-что планируют.
Да что вообще два психопата могут считать «весельем»?
Я провожу несколько дней в больнице.
Огромное количество обследований выматывают, а я даже не могу пожаловаться.
Папа и тетя стоят рядом, словно смерть с косой, не давая мне ничего сказать.
Оказывается, Эйден куда хуже их, если дело касается моего здоровья.
Он присутствовал на каждом обследовании, перевозя меня на кресле-каталке от одного отделения к другому. Когда я сказала, что вообще-то могу и сама дойти, то он не послушал и продолжил путь.
Однако по ночам он прокрадывался в мою палату, раздвигал мне ноги и наслаждался мной вместо ужина. Говорил, что я слишком слаба, чтобы трахать меня, но он все-таки может расслабить меня языком.
Мне приходилось накрывать лицо подушкой, чтобы папа и тетя не услышали моих стонов удовольствия за стеной палаты.
Эйден – бог секса. Ему не приходится долго меня возбуждать, и скоро я уже кричу его имя.
Его выбитое плечо пролечили. Когда сняли повязку, он больше никому не позволял прикасаться ко мне. Даже медсестрам.
Одна из них сказала, что у него едет крыша, и, пожалуй, я согласна с этим.
Никогда не думала, что мне понравится эта сторона Эйдена, но так и есть. В груди все трепещет, когда я вижу его заботу и тревогу обо мне. Чувствую себя особенной и любимой.
В конце концов, это Эйден. Он никогда не показывает другим эту сторону личности, даже своей семье.
Когда Леви и Астрид навещали меня вчера, то постоянно спрашивали, какое заклинание вуду я использую.
Все остальные тоже приходили. Нокс и Тил были у дверей палаты, когда я пришла в себя, а потом остались на ночь.
Сегодня они снова пришли с тремя всадниками и Ким.
Эйден притаился в углу, нарезая мне яблоко, его лицо выражает спокойствие. Однако тьма за этим фасадом исходит волнами. Я чувствую это, даже не глядя на него.
Я точно знаю, почему его демоны размышляют, не выйти ли поиграть.
Эйден – собственник, даже слишком. Он не очень-то рад видеть, как Ронан, Ксандер и Нокс сидят вокруг меня на кровати, смеясь и подшучивая над всякой чепухой.
Будь на то воля Эйдена, он вышвырнул бы всех – кроме Ким и Тил. И то еще подумал бы лишний раз насчет девочек.
Однако поскольку он знает, как я рада их обществу, то старается контролировать эту часть своей личности.
И пока справляется.
Я притворяюсь, что не замечаю этого, и слушаю, как Нокс рассказывает мне о последнем матче и его «героической» игре.
– Говорю тебе, Элли. – Нокс показывает на себя пальцем. – Я новый бомбардир «Элиты».
– Прости, чувак. – Ксандер ухмыляется, и на его щеках появляются очаровательные ямочки. – Это место уже занято мной.
– Да ну вас на фиг. – Ронан отпихивает их и берет меня за руку. – Знаешь, как я переживал, Элли? Всю неделю вечеринок не устраивал.
– Что-то вроде сделки с дьяволом, – бормочет Тил со своего места рядом с Коулом.
Они единственные спокойные люди здесь.
Сегодня на футболке Тил написано: «Я соглашусь с тобой, но тогда мы оба будем неправы».
Ронан не обращает на нее внимания и продолжает свою слишком театральную речь.
– Хочешь с организатором познакомиться, Астор? – Мрачный тон Эйдена настигает нас, словно острые ножи.
Прикрываю рот рукой, чтобы скрыть улыбку.
Ронан задирает голову, словно глубоко задумавшись.
– Нет?
Он наклоняется и берет нас с Ким за руки.
– Нет, я серьезно. Я молился, чтобы ты выжила, а Кинг – нет, а еще чтобы у нас случился тот тройничок, о котором мы договорились.
– Я все слышал, – говорит Эйден поверх головы Ронана.
– Да убери уже свою руку наконец! – Легкомысленное настроение Ксандера испаряется, когда он смотрит на Ронана.
Ким заливается густым румянцем и выдергивает руку из хватки Ронана.
Эйден улыбается, но совсем не весело.
– Это вроде твоя рабочая рука, Ронан? Будет обидно, если она завтра почему-то выйдет из строя.
Ух ты. Эйден может быть не на шутку пугающим, если пожелает.
– Больной ублюдок, – скулит Ронан, выпуская мою руку.
Мой взгляд ловит движение губ Коула.
