Я резко поднимаю голову, слыша быстрые шаги по лестнице. Никогда не думал, что буду так рад видеть Джонатана.
Десять лет назад, когда я проснулся в больнице и увидел его лицо вместо Алисии, то помрачнел. Но теперь все изменилось. Он пришел не с плохими новостями, а чтобы помочь нам.
Джонатан останавливается на пороге подвала, рядом с ним стоит Итан.
Почти могу себе представить, что они видят.
Я полуголый, левое плечо вывихнуто. Эльза лежит на полу и несет бессмыслицу.
– Вызовите врача, – приказываю я. – Сейчас же.
Илай улыбается мне.
Его лицо чистое, как стеклышко. У него темные волосы, на тон темнее, чем у папы, и глаза у него тоже, как у папы.
Илай всегда говорил, что он папин любимчик, и я в слезах приходила к отцу, чтобы он сказал мне, что я тоже его любимица.
Его щеки усыпаны веснушками, добавляя лицу мальчишеского обаяния.
Илай такой хорошенький.
Только он ребенок. А я нет.
На мне форма КЭШ, и я стою с братом на заднем дворе, в саду с высокими деревьями и подсветкой.
– Почему ты покинул нас, Илай? – шепчу я.
– Да ладно тебе, плакса. – Он протягивает мне руку. – Нам будет весело.
– Весело?
– Мы отправимся в место, где обретем свободу.
Илай и я. Свобода.
– Поторапливайся, плакса.
Я уже хочу взять его за руку, когда в голове проносятся голоса. Жесткие губы оставляют поцелуй за поцелуем на моих сухих губах.
Этот голос.
Это прикосновение.
– Ну что, плакса? – Глаза Илая наполняются слезами. Ненавижу, когда братик плачет.
Этот голос…
– Пожалуйста, плакса. Не оставляй меня тут одного.
– Илай и Эльза вместе навсегда, да ведь?
Битва двух голосов снова и снова настигает меня. Боль обвивает щупальцами мое сердце. Не могу дышать.
Не могу дышать, черт возьми.
«Спасите ее! – кричит голос. – Спасите, пока я все тут не разнес к чертовой матери».
В голосе столько боли. Столько страсти. Столько… заботы.
Слышать, как он сражается за меня, сродни витанию в облаках. Умиротворяет и в то же время пугает.
– Эй, плакса?
Илай не убирает протянутую руку. Он погрустнел, умоляя меня.
– Я больше не плакса. – Но когда я говорю это, по щеке катится слеза. Я понимаю, что все кончено, и убираю свою руку. – Прощай, Илай.
Он превращается в дым и пропадает где-то вдалеке.
Хочется поймать его за руку, побыть с ним подольше, но в глубине души я понимаю, что мое место не здесь.
Кое-кто ждет меня.
И нужно сдержать обещание.
Открываю глаза, и виски́ пронизывает головная боль. Я теряюсь на пару секунд. Несколько раз моргаю, чтобы стены вокруг перестали плыть.
Белые стены. Запах антисептика.
Больница. Я в больнице.
– Эльза, ты пришла в себя.
Мое сознание улавливает голос папы. Он сидит рядом и, судя по его щетине, не брился уже несколько дней.
– Ох, детка. – Тетя берет меня за руку. Дядя стоит рядом, и на всем его лице читается явное облегчение.
– Что произошло? – В горле сушит и саднит, но у меня получается четко задать вопрос.
– Тебя лихорадило, – выпаливает тетя. – Доктор Альберт сказал, что у тебя было учащенное сердцебиение. По результатам обследований пока будет достаточно изменить дозировку твоих таблеток, но если возникнут осложнения, то через несколько месяцев понадобится операция. Поверить не могу, что ты скрывала от нас проблемы с сердцем.
– Блэр! – Дядя качает головой, глядя на нее.
– Так и быть. – Она делает жест нам с папой. – Но это при условии, что, начиная с этого дня, я буду следить, чтобы ты вовремя обращалась к врачу.
– Как долго я была без сознания?
– Два дня, – говорит папа.
Два дня. Ничего себе. Это много.
Тетя продолжает рассказывать об обследованиях и рекомендациях врача. Она все внесла в свой ежедневник, а также в расписания папы и дяди, чтобы ничего не забыть.
Я слушаю их, но что-то смущает. Вспоминаю события, пытаясь разобраться, что же все-таки случилось.
Эйден похитил меня. Есть.
Мы поехали в Бирмингем. Есть.
Я вспомнила прошлое. Есть.
Приехал Агнус и закрыл нас. Есть.
Много секса. Есть (дважды).
Но после этого остались только смутные обрывки.
Оглядываюсь, но от Эйдена ни следа. Меня охватывает приступ паники, как щупальца в том сне.
– Где Эйден? – Я перебиваю их сдавленным голосом.
– Он вышел с Агнусом за кофе, – говорит папа.
– С А-агнусом? – Я почти кричу.
С чего бы Агнус отвел в сторонку Эйдена? Снова что-то замышляет?
Господи. Что, если он решит что-то сделать с Эйденом, потому что тот не нравится папе? Что, если он, как и десять лет назад, подумает, что так будет лучше для всех?
В конце концов, у него нет никакого морального ориентира, который не дает ему устранять людей, если они не вписываются в его картину мира.
Мозг кипит. Трудно что-то четко разглядеть, не говоря о том, чтобы рассуждать.
– Да, с Агнусом. – Папа улыбается. – Это благодаря ему мы нашли вас. Если бы я раньше прочел его сообщение, то мы могли бы избежать всего этого.
Выходит, Агнус все-таки сказал папе.
Я в замешательстве. Что, если Эйден был прав и Агнус не обидел бы нас?
