– Ты видел, как они играют в шахматы? – Он приподнимает бровь. – А посмотри. Может, тогда передумаешь.
– Мой сын не будет с твоей дочерью. Точка.
– А твой сын-то в курсе?
Я щелкаю челюстью.
– Вот и я так думал. Ты теряешь над ним контроль, если еще не потерял. Знаешь, что это значит, Джонатан? – спрашивает он, но вопрос чисто риторический, потому что Итан продолжает: – Если ты не прекратишь на него давить, то Эйден сбежит и забьет на все твое наследие.
Мне стоит огромного самообладания остаться спокойным и сосредоточенным.
Не хочется признавать, но Итан прав. Эйден ускользает от меня. Можно увезти его в Китай, но это одноразовая мера. Если я хочу, чтобы он был рядом, то надо сменить тактику.
– Так тебя устраивает это безобразие? – Я почесываю подбородок.
– Нет, конечно. Эйден похож на тебя, и я бы предпочел, чтобы он держался подальше от моей дочки. Но знаешь, чем мы отличаемся? Я ставлю благополучие Эльзы выше собственного.
– У тебя что-то замкнуло в голове, наверное, пока ты спал все эти годы.
Я смотрю в окно, как мимо проносятся деревья.
– Мы облажались, Джонатан. Оба. И мне хватает смелости это признать.
Я бросаю на него взгляд.
– Тогда как насчет того, чтобы отдать мне ту сделку с Роудзом?
– А вот это уже бизнес – тут побеждает сильнейший. – Он делает паузу. – Прошлое – это прошлое. Дети не должны платить за наши ошибки.
Ну и слащавый мужик.
Не успел я ответить, как его телефон вибрирует.
– Агнус, где тебя носит? Я до тебя весь день пытаюсь дозвониться. – Итан слушает ответ на другом конце провода. – Не хватало еще, чтобы у тебя сдох телефон. Эльза пропала.
Он сводит брови.
– Ты писал мне? Ладно. Я проверю. И немедленно возвращайся в Лондон.
Он вешает трубку и проверяет телефон, затем сжимает челюсть.
Пустота, которую я чувствовал с тех пор, как умерла Алисия, снова настигает. Только сейчас она острее и тяжелее.
С Эйденом что-то случилось.
– Что произошло? – Я сам не узнаю свой голос.
Итан показывает мне телефон.
Агнус: В подвале особняка в Бирмингеме замечена подозрительная активность.
– Эльза снова пошла в подвал, – бормочет Итан. – Бред какой-то. Если они исчезли больше двух дней назад, то почему не возвращались?
– Эйден уже однажды выжил, – уверенно говорю я.
– Как и Эльза.
Я кричу водителю, чтобы он ехал в Бирмингем.
Все заканчивается там, где началось.
Я пытаюсь открыть дверь ударом плеча весь прошедший час или около того.
Мое левое плечо уже выбито, так что решаю использовать правое.
Я перепробовал все: тянул, толкал, даже бил ногой. Все это не имеет смысла, если перед тобой гребаная металлическая дверь.
Конечно, я прекрасно это понимал, но не сдавался. Другого способа выбраться нет.
В перерывах я смачивал пуловер водой и оборачивал им голову Эльзы.
Она то приходит в себя, то отключается, бормоча бред про брата, мать и отца. Она даже говорила с Илаем на языке, который не был похож на английский.
Чем ей хуже, тем сильнее я бью проклятую дверь.
Горький вкус отчаяния напоминает мне те чувства, когда я пытался вынести дверь десять лет назад. Тогда я думал, что она умерла. И потерял надежду.
Но не сейчас.
Черт побери, она не может умереть.
– Эйден… – Ее хриплый голос действует на меня словно скачок адреналина, заставляя напрячь мышцы. Я отбегаю от двери и перепрыгиваю ступеньки через одну, чтобы помочь Эльзе. Глажу ее по щеке, она горит – даже хуже, чем было.
Что за херня.
Хватаю пуловер, смачиваю холодной водой и снова прикладываю ко лбу.
– Эйден… – бормочет она в полузабытье.
Ее зрачки быстро двигаются под веками. Должно быть, ей что-то привиделось.
Сажусь на пол, и выбитое плечо выходит из строя. Оно страшно болит при движении. Мои попытки вправить его позорно провалились.
Плевать на боль. В отличие от лежащей рядом девушки. Наклоняюсь и целомудренно целую ее сухие губы.
– Я рядом, сладкая. И так будет всегда.
– Я люблю тебя, Эйден. – Ее шепот еле слышен, но достигает самых потаенных уголков моей души.
Она любит меня.
Эльза любит меня, черт возьми.
Мне никогда не надоест слышать эти слова из ее уст.
Беру ее руку и целую ладонь.
– Останься со мной, Эльза. Ты же обещала, помнишь?
– Ты любишь меня? – шепчет она.
Быстро целую ее потрескавшиеся губы, прикусив нижнюю губу немного дольше, чем нужно.
– Скажи мне, Эйден. С-скажи мне…
– Скажу, когда откроешь глаза.
– Я уже много раз призналась. Так нечестно.
Я смеюсь, глядя на образовавшиеся морщинки на лбу. Она хмурится и упрямится даже с температурой.
– Я чувствую к тебе не только любовь, страсть или зависимость. Все вместе и даже больше. Понимаешь, что это значит, сладкая? А это значит, что я не могу жить без тебя, так что даже не смей меня покинуть.
На ее губах появляется легкая улыбка и тут же блекнет. Чувствую, как тяжелеет ее рука.
Проверяю пульс. Он подскакивал и замедлялся весь прошлый час. Ее кожа опасно побледнела для человека с температурой.
Поцеловав ее последний раз, понемногу встаю. Я выберусь отсюда, даже если это последнее, что мне придется сделать.
Даже если лишусь плеча в своих попытках.
Доносится эхо дверного щелчка.
