Сегодня вечером была полуфинальная игра, Эльза пришла посмотреть и осталась до конца матча. Да, наконец она пришла на одну из моих игр. На этот раз ради меня, а не какого-то другого засранца.
В довершение ко всему она надела мою футболку. Номер одиннадцать – Кинг. Мне пришлось сдержаться, чтобы не перелезть через ступени, не снять эту футболку и тут же не трахнуть Эльзу.
Все эти надоедливые людишки положили конец моей фантазии.
Взамен я полностью выложился во время матча. Возможно, я забил два гола, только чтобы увидеть ту искру в ее голубых глазах.
Вопреки всеобщему мнению, я умею отдавать. Просто беру больше, чем отдаю.
Вернемся к проблеме сегодняшнего вечера. Мы с Эльзой должны были поехать во «Встречу», где я мог бы поклоняться ее телу всю ночь.
У меня были планы: в начале она стонет, а в конце – выкрикивает мое имя.
Вот видите? Я умею отдавать.
В последний момент Эльза решила, что хочет пойти на эту дурацкую вечеринку Астора. Я велел ему отменить сборище, но этот клоун куда-то испарился, чтобы выпить и потрахаться – возможно, одновременно.
И вот я застрял тут с ворчливым Найтом, который выкурил больше, чем все вокруг вместе взятые, и бурчит, словно разведенный старик, размышляющий о пенсии.
Нэш испарился. Он последнее время часто исчезает без предупреждения.
Эльзы нигде не видно.
Достаю телефон и читаю наш последний чат.
Эльза: Подожди меня на вечеринке у Астора.
Эйден: Нет.
Эльза: Да ладно. Сделаешь это ради меня?
Эйден: Все равно нет.
Эльза: Пожалуйста.
Эйден: Я собираюсь трахать тебя сколько захочу до воскресенья во «Встрече». У тебя не выйдет передумать.
Эльза: Я не передумала. Будешь трахать меня сколько захочешь до воскресенья и даже больше, если подождешь у Ронана.
Это сообщение и убедило меня.
Не стоило винить Нэша за то, что он думает членом, – иногда я и сам такой.
Ладно, почти всегда.
Эльза отправила сообщение больше часа назад, но ее до сих пор нет.
Ван Дорен в центре комнаты – танцует и флиртует со всеми девчонками, которых видит.
Его сестра-готка забилась в угол, почти сливаясь с растением. Если бы у маркиза де Сада[16] и Белоснежки родилась дочь, то это была бы она.
Обычно Эльза с ними. Но если нет, то остается только один человек.
Подталкиваю Найта локтем.
– Где Рид?
– Да мне насрать.
– Я тебя не спрашивал, насрать ли тебе, я спрашивал, где она. – Я вскидываю руку. – И не притворяйся каждый раз, будто не знаешь что-то о ней.
Он снова изучает меня.
– Даже если бы знал, то не сказал бы. Как тебе такое, Кинг?
Вот сученыш.
Я уже готов был выдавить из него ответ, когда вибрирует телефон.
Эльза: Помнишь нашу комнату у Ронана?
Мне не приходится раздумывать, о какой комнате речь. В особняке Астора всего одна комната, которая полностью принадлежит нам.
– Эй, Найт!
– Что? – ворчит он со своего места рядом со мной. Он сидит тут уже час как зомби.
– Знаешь, что Рид сказала о тебе на днях?
Его глаза впервые за вечер загораются. Извини, чувак.
Впрочем, очень скоро он скрывает свою реакцию.
– Мне все равно.
– Уверен? Это было кое-что запретное.
Он сглатывает, и его кадык дергается. Когда он говорит, его голос спокоен.
– И что она сказала?
– Даже если бы знал, то не сказал бы. Как тебе такое, Найт?
Я удаляюсь с победной ухмылкой. Чувствую, как он показывает мне средний палец, и для этого мне даже не нужно оборачиваться.
Перепрыгивая через ступеньки, поднимаюсь на третий этаж. Музыка снизу наконец затихает.
Мышцы напрягаются от перспективы найти Эльзу. Я не прикасался к ней со вчерашнего дня и уже сам не свой.
Возвращаюсь к мыслям о том, возможно ли вообще когда-нибудь насытиться Эльзой. Этого не произойдет. Не в этой жизни.
Мои друзья говорят, что я собственник. Я пропускаю их замечания мимо ушей, когда Эльза рядом, но устраиваю им веселую жизнь всякий раз, когда это возможно сделать у нее за спиной.
После выписки из больницы Эльза стала совершенно другим человеком.
Во-первых, она более открыто проявляет свои чувства ко мне. Стала более требовательной во всем, что считает правильным, но самое главное – отдается без остатка, как и я.
Я чувствую это, когда она открывает глаза и улыбается, а не хмурится. Когда обнимает меня, а не отстраняется.
Мы все еще живем отдельно друг от друга, но я планирую съехаться, как только поступим в университет.
То, как она напугала меня тогда в больнице, никогда больше не повторится. Доктор Альберт, ее кардиолог, пристально наблюдал за ее состоянием. Пока будет достаточно принимать таблетки, чтобы регулировать частоту сердечных сокращений. Эльза здорова, ее состояние стабильно, но он попросил хорошо за ней приглядывать, если она вдруг снова скроет, что ей стало хуже.
За Эльзой следят тетя, дядя и отец. Но я стал намного строже ее родственников, когда речь идет о контроле ее состояния. Конечно, Эльзе не всегда это нравится, но я дал ясно понять, что больше не допущу никакого попустительства, связанного с ее здоровьем.
Я ни в коем случае не оставлю ее в опасности, как тогда в подвале.
Подхожу к двери и толкаю ее. Лампа на прикроватном столике – единственный источник света.
