– Она-то мою маму хорошо знала, работала с ней вместе в техникуме. Танька все хотела человека из меня сделать – в компании какие-то водила, в походы брала, а толку! За мной ребята пытались ухаживать – я шарахалась.
– Как же ты… с ним-то… не забоялась?
– Сама не знаю. Может, потому, что он взрослый.
– Взрослый! Он лет на пятнадцать тебя старше был? Может, ты в нем отца видела?
– Не знаю.
– Марин, а как же ты… ну, он же… или ты не знала?
– Что женат? Лёш, я такая дура была, ты не представляешь! Мне в голову прийти не могло, что взрослый мужчина будет за такой девочкой, как я, ухаживать, а у него жена и ребенок! Мне казалось, совесть должна быть.
– Горе ты мое луковое.
– И узнала-то случайно, когда уже… поздно было. Спросила, а он так ловко все повернул – да ты все знала, да не могла ты не знать! – а я слушаю, дура-дурой. Но я пыталась оправдания ему найти: не может ребенка оставить, все такое. В общем, обманывала себя, как могла.
– Да-а, и я тебе то же самое говорил…
– Лёш, не надо! У нас с тобой все ровно наоборот.
– Вот это точно, все вверх ногами!
– Ты знаешь, отчего я психанула? Я снова себя такой дурой почувствовала! Живу в каком-то выдуманном мире, а вы все такие… взрослые, у вас свои правила, вы их знаете, а я… как ребенок наивный – глазами хлоп, хлоп! И ведь Танька мне сразу сказала, что влюблена была в тебя, а я это опять по-своему поняла…
– Сказала?!
– Ну да. Но как-то так, что я не сильно и переживала. Ну, влюблена. Я, вон, тоже влюблена была в учителя. А когда ты это сказал, мне такое примерещилось… Что кругом один обман, а вы еще и смеетесь надо мной втихомолку, над идиоткой.
– Ты не идиотка, что ты глупости говоришь! Просто… ты очень…
– Наивная. Как… как поросенок.
– Почему поросенок-то? – Леший не выдержал и засмеялся.
– Ну, этот, из Вини-Пуха, как его…
– Пятачок? А что, и правда похожа.
– Вот!
– Да нет, Марин, ну что ты. Ты просто очень чистая. Хрустальная такая.
«Чистая?!» – подумала Марина, вспоминая Дымарика. Да уж, такая чистая, дальше некуда.
– Поэтому ты грязи вокруг не замечаешь. А увидишь одну пылинку – тебе сразу навозная куча мерещится.
– Нет, ничего я в этой жизни не понимаю, ничего…
– Ты думаешь, кто-нибудь понимает?
– Должен же хоть кто-нибудь понимать!
– Марин, нет никакого обмана. Ну, не стал я тебе рассказывать, а зачем? Все это быльем поросло.
– Она тебе нравилась?
– Господи! Мне в то время все девушки нравились. Все, без разбору. Не то чтобы я за ними так сильно гонялся…
– Да тебе и не надо было! Сами небось вешались!
– Марин, да когда вешаются, никакого интереса, это я тебе говорю. Вот за тобой я бы побегал! Я как представлю, что бы ты мне говорила, как сердилась бы, как грозно смотрела… Черт побери!
– А это и сейчас можно устроить, хочешь?
– Не-ет, дудки! Не хочу!
– Лёш, а как все было… с Татьяной? Расскажи, а то я так и буду невесть что думать.
– Ну ладно, там и рассказывать-то нечего. Только я не помню уже, где мы познакомились – мы с Серёгой и Татьяна с подругой. Подруга потом куда-то делась, а мы так втроем и встречались – гуляли, в кино там, все такое. А Серёжка, оказывается, в нее сразу влюбился, но молчал, стеснялся. Ему вообще с девушками не везло. Если б я знал, я бы и не затевался! Буду я другу дорогу переходить, еще не хватало – что, девушек мало? Потом он созрел, стал у меня совета спрашивать, как к ней лучше подъехать. А мы с ней уже… пару раз…
– Переспали?
– Вроде того. Я и отыграл назад.
– Так это что получается? Ты ее другу… уступил?!
– Как-то так.
– Но она же влюблена в тебя была!
– Ну, Марин! Татьяна – девушка практичная. Она замуж хотела, а я жениться не собирался, да и не любил я ее, она ж не дура! Так, развлеклись…
– И что?
– И ничего! Всё! А что еще? Больше ничего у нас с ней не было, да и быть не могло. Серёга же мой друг! Только… ты понимаешь, он не знает ничего. Ты уж не проговорись.
– Да ты сам проговорился!
– Ну, это шуточки такие у нас с ними были, с подковырками, игра вроде такая: нет, Леший, я тебя через два дня прибила бы, вот Кондратьев мой – чистое золото, как хорошо, что я его выбрала, а не тебя! А он и радовался. Марин, это ведь чистая правда: хорошо, что она его выбрала.
– Выбрала!
– Выбрала. Татьяна – разумная. И поубивали бы мы с ней друг друга уже через день, это точно.
– А я – не разумная?
– Ты? Ты зверушка неразумная… дикая… ты кусаешься да царапаешься… такая горячая зверушка… тебя еще приручать… надо. А потом, Марин, я тебе по секрету скажу: как говорил ваш Марк Твен – слухи о моих подвигах сильно преувеличены! Тот же Серёга – он наивный такой, все за чистую монету принимал, все мои выкрутасы, а там больше трёпа было. Художественный свист.
Марина, нахмурив брови, вглядывалась ему в глаза, в которых постепенно заплескался смех:
– Не поверила?
– Ой, морочишь ты мне голову…
