У меня аж закружилась голова, когда я услышал про облако и солнце. Я попробовал представить, как оно затухает. Как лампочка, которую можно делать яркой или более тусклой? Ну у нас тут солнце с утра и вечером тоже вроде как не так сильно светит. То есть когда-то на Тау-Кане будет вечное утро или вечный вечер? И когда еще? Ну их, все эти мысли. Толку никакого, а голова кружится.
«Пиджак» ухмыльнулся и уже потянулся закрыть дверь, но отец жестом его остановил.
— Может потухнет, может нет, — махнул рукой отец, не теряя самообладания. И мне показалось, что он действительно не поверил «пиджаку» насчет солнца. — У меня к вам тогда будет еще небольшая просьбочка, Роберт.
— Давайте.
— Моя ма притащила сюда горшок с растением, и отказывается без него лететь. Можно взять его с собой?
— Берите, — великодушно разрешил «пиджак». — Пусть ваше растение летит с вами. Горшок — недурная компенсация за бракованное солнце. Удачи вам на Тау-Кане, — подмигнул он, и дверь перед носом отца закрылась.
Отец положил мне руку на плечо. Не то чтобы он раньше так не делал, но не очень-то припомню, когда это было в последний раз.
— Вот сынок — наша новая планета.
Вид и впрямь был потрясающий. Внутри все замирало от ощущения нереальности. И даже почти годовой перелет враз забылся со всеми его неудобствами (а их хватало, вспомнить только постоянно спорящих вонючих близнецов Ортега, ноющую Джил Сью, храпящего Тима и задиру Мэри, с которыми я оказалась в маленькой каюте).
Мы стояли на вершине здоровенного холма, поросшего травой. По правую руку зеленел лес с деревьями размером не меньше ракеты. Чуть поодаль слева блестело и искрилось голубовато-зеленое озеро. А впереди серо-коричневым пятном расположилась ровная площадка в двадцать, а то и сорок футбольных полей, только без единой травинки. Именно там скоро появится первый город. Наш город.
Мы стояли и смотрели, как из космоса спускаются здоровенные капсулы. Яркими росчерками — спереди, справа, слева, сзади. Все те, кто долетел, добрался до нашего прекрасного нового мира, шли на посадку, чтобы начать строить город. И это пока только начало. А ведь на подходе еще с десяток кораблей с другими поселенцами.
— А можно загадать желание? Они ведь — как падающие звезды. Будет считаться? — спросил я у отца. Тот взъерошил мне волосы и улыбнулся.
— Давай. Надеюсь, падать больше ничего не будет, вот это и загадаю, — ухмыльнулся он. — Хм, а это хорошая примета нашей новой планеты. Если на неё садятся корабли — это к хорошему.
Спорить о том, что ничего не упадет, я как-то не хотел. День-то хороший и впрямь выдался. Но сомнения оставались. Признаться, я себе несколько иначе представлял концепцию саморазборных кораблей. Ник мне пытался втолковать про них поподробнее, но ему не очень это удалось.
Мы стали частью нового мира. Или он стал частью нас. Сложно это всё. Главное, что отец рядом, он улыбается абсолютно искренне. Кажется, наконец-то он смог расслабится и стать чуть счастливее — ну а я и подавно. Такую природу, такой свежий воздух я встречал только пару раз, когда ездил с отцом на встречи с какими-то богачами. Вот там, в здоровенных ангарах, по типу гольф-клуба, было нечто подобное. Но небо при всем качестве графики все равно выглядело искусственным.
Тогда мне это все казалось чем-то необыкновенным и невозможным. Почти что сказочным, сродни драконам или чужим. В моей голове не помещалось понимание того, что люди могли изобрести нечто подобное, что унесет тебя в другие миры. Ну, кроме старого доброго виски, который уносил старика Эйба, да порой и отца, в неведомые странствия.
Теперь же я своими собственными ногами стоял на планете за неосознаваемое количество миль от моего старого дома. И это все равно казалось чем-то нереальным. Словно нас засунули в корабли, где пришлось проторчать почти год, а потом выпустили обратно на Землю, успевшую преобразиться и стать чище. Вот только на небе в отдалении виднелась совсем не луна.
Как оказалось, технология саморазборных кораблей еще не была идеальной. Больше половины грузовых кораблей саморазобрались в полете — хорошо хоть, не те, что с нашими грузами. Об этом мы узнали, когда уже вышли на орбиту Тау-Кана и ждали высадки.
Но теперь… Теперь мы стояли и смотрели, как спускаются к нашему новому дому шаттлы и капсулы, несущие с собой части корабля. Наша многочисленная семья была в числе тех, кто первыми спустился на планету – и отец придавал этому особое значение.
— Такой исторический момент происходит один раз за историю Тау-Кана и именно мы должны быть первыми. Это нам поможет после. Очень поможет, — уговаривал он Железную Ти несколько дней, пока та не одобрила эту рискованную операцию.
— Ладно, только самым первым, что мы посадим рядом с домом — будет моя яблоня!
И вот теперь мы стояли, наслаждались и любовались. И надо вам сказать, что такой красоты я еще никогда не видел. И никогда еще не дышал таким чистым воздухом, что голова шла кругом. Это был действительно чудесный новый мир о котором невозможно было даже мечтать.
