На этом зазвенел звонок, и 11 «Б» наконец-то пустили в класс.
Костя никогда бы в этом не сознался, но дежурить после шестого-седьмого урока он любил. Ни в коем случае не из-за уборки как таковой, а из-за пустынных, тёмных школьных коридоров. В этот раз он тоже добрых полчаса неторопливо гулял с этажа на этаж пока, наконец, не добрался до раздевалки. Вышел на улицу — бр-р, противно-то как! — сильнее натянул на уши шапку и случайно заметил под каштаном целующуюся парочку. «Ха, народ любовью греется!» — беззлобно хохотнул про себя Костя и вдруг нахмурился. Что-то здесь не складывалось. Что-то… «Бля-я-я, они ж оба парни!» — Велесов моментально отвёл глаза. Мерзость какая! Всё, бегом домой и выкинуть тошнотную картинку из головы. Вот только была в гадостной сценке ещё одна деталь, незначительная мелочь. Словно принуждаемый чужой злой волей, Костя вновь посмотрел в сторону каштана. Подстреленное навылет сердце камнем рухнуло куда-то в живот: этот сиротливо валяющийся на асфальте «дипломат», это до чёртиков знакомое пальто… «Нет-нет-нет, НЕТ!» Тот из целующихся, кто был пониже ростом, неожиданно разорвал объятие, отступил назад и безошибочно повернулся в сторону невольного свидетеля. Коротко блеснули прямоугольные стёкла очков, и тогда Костя побежал. Так, будто за ним гнались все демоны ада.
***
Во вторник Велесов на дополнительные занятия не пришёл. Кай прождал его до семи вечера, а потом понял, что всё. Чудес не бывает. Не включая в комнате свет, он медленно переоделся из официального костюма в мешковатые домашние брюки и вылинявшую клетчатую рубашку. Всё так же на ощупь добрался до кухни, где отдёрнул шторы и поставил на плиту чайник. Освещения от конфорки и уличных фонарей как раз хватило, чтобы заварить крепкого чёрного чая и достать из шкафа зачерствевшие остатки маминого печенья.
Наверное, это какой-то кармический след, думал Кай. Всегда, стоит лишь немного успокоиться, расслабиться — и судьба жёстко прикладывает его носом об асфальт. «Неужели мне всю жизнь так жить: с туго натянутыми нервами, везде ожидая подвоха?». Врагу не пожелаешь. «И всё же, как легко привыкнуть к хорошему. Чуть больше месяца недообщения — и от возврата к одиночеству хочется лезть на стены».
Костя-Костя: глаза цвета чайных бликов, длинные неровные пряди волос, злая вязь шрамов, как память о глупом благородном поступке. Конечно, он никому не расскажет, но какая разница, если и сам больше никогда не подойдёт первым? «Я идиот. Выдумал себе дружбу, а теперь страдаю». Не по Владу, что характерно. Не по его возвращению, не по памяти о прошлом — угли прогорели в серый пепел, вспыхнув напоследок сентябрьским пьяным отчаянием. «Была в моей дурацкой жизни единственная радость, которая для всех нормальных людей и не радость вовсе, а так — обычное дело, и нет её больше. Снова один, один, один…» Кай поставил в раковину чашку с остывшим, нетронутым чаем. Ушёл в комнату и, не расстилая постель, улёгся на диван, с головой закутавшись в старый шерстяной плед. Он переживёт, можно не сомневаться. Вот только скорее бы.
***
Костя решал домашнюю по геометрии, и результат последней задачи всё никак не желал сходиться с ответом.
«Велесов, ты слишком много суетишься. Выдохни и начни заново».
Учебник ласточкой улетел в дальний угол комнаты, испугав мирно дремавшего на кровати кота Везунчика, а Костя сжал виски ладонями.
— Что шумишь, сын? — в комнату вошёл папа.
— Да вот… — Велесову стало немного стыдно за свою несдержанность. — Не решается.
— Значит, оставь до завтра, — по-житейски мудро посоветовал родитель. — Утром посмотришь: «Ба, как же я вчера не понял!» — и решишь.
— Хорошо бы, — вздохнул Костя. Встал из-за стола и подобрал несчастную книжку. — Па, слушай… — он повертел учебник в руках. — А что если я после школы в армию пойду?
— Зачем? — изумился папа.
— Ну, вдруг я вступительные завалю…
— Вот когда завалишь, тогда и будем думать. Константин, поверь мне на слово: в нынешней армии тебе делать нечего.
— Понятно, — да нет, дурная идея, причём с самого начала. «Будет тебе четвёрка на вступительных. Только смотри, чтобы физика не хуже прошла». Костя заскрежетал зубами. Этот… даже называть его не хочется!
— Сын, у тебя, вообще, всё в порядке? — папа внимательно наблюдал за сменой эмоций на Костином лице.
— Ага, — соврал тот. — Ладно, попробую ещё чуть-чуть мозги поломать.
Родитель намёк понял и дальнейших расспросов учинять не стал, просто недолго посидел в комнате, пока Костя заново вычерчивал условие. Задачка решилась: действительно, стоило всего лишь успокоиться и начать с чистого листа.
Как, собственно, и советовал Кай Юльевич.
— А что это с Марьяной сегодня? — полюбопытствовал в пятницу Костя.
— Ага, заметил! — торжествующе улыбнулась Анечка. — Ну-ка, Велесов, напряги внимательность: в чём она изменилась?
— Э-э, — Костя послушно присмотрелся к стоящей особняком подруге. — Каблуки, что ли, нацепила? Обычно она обувь поудобнее носит.
— Хорошо, один пункт увидел. Что ещё найдёшь?
— М-м-м, — ох, и задачка!
— На лицо смотри, — подсказала Анечка.
— Она губы накрасила?