— Мог бы и четыре с минусом поставить, — Анечка тоже посмотрела на предмет обсуждения. — Жалко ему, что ли?
— Значит, жалко, — отрезал Костя, резко закрывая тетрадку.
— Чего хамишь?
— А чего вы к этой тройке прицепились?
Подруга надулась и демонстративно повернулась к Велесову спиной. Марьяна закатила глаза — из-за такой ерунды ссориться! — но из женской солидарности тоже развернулась к доске. Костя вздохнул про себя, подпёр щеку ладонью и тоскливо уставился в окно. Хорошее настроение от заслуженной тройки как ветром сдуло.
Дождь начал накрапывать ещё по дороге из школы. Анечка до сих пор обижалась, поэтому девочки шли впереди, а Костя понуро тащился следом, загребая берцами влажную пожухлую листву. Во дворе они, как обычно, разошлись: подруги жили через два дома от его, в соседних подъездах. Шумно топая по ступенькам, Велесов поднялся на родной четвёртый этаж и дёрнул ручку двери. Закрыто. «Не понял? Мама ведь уже давно должна была прийти… Бли-ин, сегодня же десятое! У них с папой годовщина!» Вообще говоря, о том, что в пятницу родителей не будет до позднего вечера, Костю предупреждали едва ли не с понедельника. И даже прямо просили взять ключи. «А я не взял», — Велесов обречённо прислонился спиной к холодной подъездной стене. Что теперь делать? Если бы не ссора с Анечкой, то можно было бы посидеть у неё до шести, а потом свалить на допзанятие по алгебре, но увы — не сложилось. «И кушать хочется, — у судьбы определённо имелся зуб на незадачливого одиннадцатиклассника. — Ладно, пойду к математику. На час дольше мозги посношаю, но так хоть какая-то польза будет». Велесов спустился на первый этаж, выглянул из подъезда и понял, что вот он — контрольный выстрел. На улице вовсю поливал ледяной ноябрьский дождь.
***
Кай пёк блины. Собственно, это было единственное блюдо сложнее бутербродов, которое он умел готовить в совершенстве: всё остальное получалось либо сырым, либо подгоревшим, либо переваренным. Поэтому когда он хотел чем-то себя порадовать, то покупал литр молока, сметану и заводил тончайшие, ажурные блинчики. Сегодня как раз был повод: почти месяц репетиторства принёс-таки свои плоды. «Всё же Велесов не дурак. Достаточно было убрать пробелы по основам — и смотри, как резво пошло! Хотя главное, пожалуй, не это, — Кай ловко перевернул блин. — Главное, у него появилась уверенность в себе».
Звонок в дверь прозвучал совершенно неожиданно. «Кого там черти принесли?» — Остролистов не ждал гостей раньше шести и, возможно, не стал бы даже выходить в прихожую, если бы не благостное расположение духа, которое поддерживал аромат быстро растущей блинной стопки. В общем, Кай беспечно открыл дверь.
— Велесов?!
— Здрасьте, Кай Юльевич, — насквозь промокший Костя шмыгнул носом. — Можно мне сегодня на час раньше начать заниматься?
— Можно, нельзя — проходи давай, — Кай сообразил, что он хоть и в рабочих рубашке-брюках, но без очков, и пока ученик разувался у порога, быстренько нацепил оправу на нос. Уверенности в себе тут же заметно прибавилось. — Что у тебя случилось?
— Понимаете, у родителей годовщина, вернутся они поздно, а я ключи дома забыл.
— А как же твоя Анна?
Костя отвёл глаза: — Мы с ней сегодня немного повздорили.
— Понятно, — пойти мириться первым Велесову, естественно, мешает гордость. «Детвора! Ничего, годика через четыре мозги на место встанут», — Кай вдруг почувствовал себя ужасно старым. — Ладно, проходи на кухню… Хотя, стоп. Давай-ка прежде, друг мой любезный, сообразим тебе сухую одежду. Пока ты мне соседей внизу не затопил.
Такого оборота Костя не ожидал и перепугано замотал головой: — Не-не-не, честное слово, я не затоплю! У меня берцы водонепроницаемые!
— Ага, и куртка, видимо, тоже, — Кай просветил ученика фирменным рентгеновским взглядом. — В чём дело, Велесов?
— Ни в чём, — Костя смотрел в пол.
— Тогда хотя бы свитер сними — его же выжимать можно.
Ответом стало мрачное сопение.
— Сейчас домой отправишься, — Велесов покорно потянулся за своей джинсовкой на «рыбьем меху», с которой уже натекла приличных размеров лужа.
— Стоять! — Кай не ожидал, что его угрозу воспримут буквально. Костя замер.
— Константин, — кажется, он впервые назвал своего ученика по имени. — Ты же разумный, взрослый человек. Откуда этот детский сад?
— Понимаете, — невнятно пробормотал Костя, — понимаете, у меня под свитером — футболка с коротким рукавом…
— И что?
— И вот что, — Велесов каким-то отчаянным жестом убрал за ухо длинные, влажные пряди волос, показывая скулу и часть щеки.
Шрамы от ожогов были очень заметными. Кай представил, как они выглядели незажившими, и вздрогнул.
— Вся правая сторона… такая, — глухо сказал Костя.
— Ну и? — требовалось пройти по лезвию бритвы, чтобы с одной стороны зацепить подростковую гордость, а с другой — не нанести смертельное оскорбление. — Ты меня стесняешься?
Кажется, удалось. Велесов заиграл желваками и решительно стянул свитер через голову. С сердитым вызовом посмотрел Каю в лицо, на что тот только слегка пожал плечами: мол, было бы из-за чего огород городить.