— Повесь в ванной сушиться, мой руки и приходи на кухню. С твоими фокусами все блины остыть успели.
***
— Ты же ешь блины? — уточнил математик, наливая тесто на выщербленную сковородку.
— Ем. Со сметаной, — Костя, всё ещё стесняясь, забился в свой уголок и теперь с восторженным изумлением наблюдал за тем, как один за одним в воздух взлетают золотистые круги, изящно переворачиваются и точнейшим образом приземляются обратно на сковороду.
— Ты во мне дырку просверлишь, — проворчал Кай Юльевич. — Не сиди без дела: с меня блины, с тебя чай. Кипяток готов.
— Ага, — Костя немного суетливо полез за чашками и заваркой. — А где вы так научились?
— Печь? Хм, оно как-то само получилось. Хочешь попробовать? Ничего сложного в этом нет — так, уровень теоремы Виета*.
— Не, я лучше чаем займусь, — не хватало ещё потом полвечера оттирать от теста кухонный потолок.
— Как знаешь, — поверх стопки лёг последний блинчик. — Готово.
— У меня тоже.
Возможно из-за того, что Костя сегодня пренебрёг школьной столовой и, следовательно, весь день жил на утренней каше, блины показались ему просто божественными. Даже приходилось то и дело мысленно бить себя по рукам, чтобы не сильно жадничать.
— Не стесняйся, голодающий Поволжья, — добродушно усмехнулся математик. — Я себе ещё всегда нажарить успею.
— Спасибо, — Костя слегка порозовел, но пару блинчиков в тарелку утащил. — Очень вкусно!
— На здоровье, — щедрый хозяин привычно разглядывал танец золотых теней в чашке. — У меня к тебе, Велесов, нескромный вопрос: ты уже определился, куда будешь поступать?
— Нет пока, — Костя ждал совсем другой «нескромный вопрос», поэтому не сообразил соврать. — Может, вообще служить пойду.
— Зачем? — удивился Кай Юльевич.
— Ну, у меня папа — офицер. К тому же с моими способностями к математике…
— Всё нормально у тебя с математикой, — поморщился учитель. — В конце года сможешь сдать вступительные на тройку — это я тебе гарантирую. Если не завалишь сочинение и вытянешь на «четыре» физику… Как у тебя с физикой, кстати?
— Лучше, чем с математикой, — уклончиво ответил Костя.
— Ясно, — Кай Юльевич отставил чашку в сторону и ушёл в комнату. Пока он там чем-то шуршал и хлопал, Костя втихую стрескал ещё один блин.
— Держи, — математик вернулся на кухню и протянул Велесову толстую книгу. — Это чтобы было не «лучше», а «намного лучше».
— «Фейнмановские лекции по физике», — прочитал название Костя. — А кто такой Фейнман?
— Был в уже прошлом веке такой известный учёный. Физик-теоретик, участвовал в Манхэттенском проекте, если тебе это о чём-то говорит. Кроме всего прочего, он умел чрезвычайно доходчиво объяснять свой предмет, за что сборник его лекций для студентов Калифорнийского технологического неоднократно переиздавался.
— Понятно, — Костя полистал слежавшиеся, пожелтевшие от времени страницы. А книжку-то, похоже, серьёзно изучали: вон сколько карандашных пометок!
— Закончишь с этим — у меня ещё восемь есть, — «обнадёжил» ученика Кай Юльевич.
«Попал! — отказаться Костя, естественно, не мог. — Придётся хотя бы для видимости просмотреть».
Напоследок книга открылась на форзаце, и взгляд сам собой зацепился за твёрдый полупечатный почерк дарственной надписи: «Умнику в день рождения. 12.08.95». И закорючка-вензель, похожая на заглавное «В».
— Умнику? — непонимающе моргнул Велесов. — Это ещё кто?
— Это я, — Кай Юльевич пригубил почти остывший чай. — Такое у меня было прозвище в школе.
— А… Это в честь «Обитаемого острова»?
— Нет, это в честь привычки не к месту демонстрировать общую эрудицию и поганый характер.
— Да ладно, нормальный у вас характер! Хотя «Умник» вам подходит, — улыбнулся Костя. — И вообще забавно получается: у вас день рождения двенадцатого ноль восьмого, а у меня — ноль восьмого двенадцатого. Второго рождения в смысле, — он машинально провёл ладонью по изуродованному правому предплечью.
— Велесов, это совершенно не моё дело, — медленно начал математик, — поэтому можешь смело отвечать: «Идите лесом, Кай Юльевич». Что с тобой случилось?
«Идите лесом, Кай Юльевич». Хотя, смысл делать большой секрет из собственной глупости?
— Я возвращался домой из школы. Через частный сектор, как обычно. Ну, и увидел: дом горит, причём вроде как только-только загорелся — дымит, а ни пожарных нет, ни народу набежать не успело. Перед домом — детвора, класс второй-третий, кричат: «Машка там осталась!». Я спрашиваю, подруга ваша? Они — нет, кошка. Беременная. Ну, кошка и кошка, может, сама выскочила бы. Сирена, опять же, вдалеке завыла, — Костя помолчал и подвёл итог. — Короче, не надо было мне туда лезть, героизм проявлять.
— Кошку-то спас? — после долгой паузы спросил Кай Юльевич.
— Да ей только дверь открыть надо было — она под ванной пряталась. Нам потом одного из тех её котят подарили, до сих пор дома живёт.
— Понятно, — математик ещё немного помолчал и вдруг с решительным стуком поставил чашку на стол. — Ладно, Велесов, уговорил: будет тебе четвёрка на вступительных. Только смотри, чтоб и физика не хуже прошла.
Костя изумлённо заморгал: — А почему?..