Слишком близко, никакого личного пространства, но кому оно вообще нужно? Точно не Каю, который падает, падает, падает в пропасть распахнутых глаз, обрамлённых жёсткой щёточкой прямых, как стрелы, ресниц. Глаз цвета чайных бликов — сейчас темно, и этого не видно, но проклятая память бережно хранит все их оттенки.
Для того, чтобы сохранить в неприкосновенности годами выстраиваемые бастионы самоконтроля, не хватило всего пары сантиметров. Кай привстал на цыпочки и с застенчивой деликатностью коснулся губами приоткрытых в изумлённом выдохе губ Кости. Мгновение — не дольше взмаха крыльев бабочки — и он отступил. Сердце гулко отсчитывало секунды: тук, тук, тук — Костя отмер. Яростным движением вырвал руку из ослабевшего захвата Кая, шарахнулся назад. «Ударит?» Нет, не ударил. Просто рассёк надвое взглядом, полным лютой, чистейшей ненависти, резко развернулся и изо всех сил побежал прочь.
Комментарий к Точка перегиба
*Преобразование Фурье (символ ℱ) — операция, сопоставляющая одной функции вещественной переменной другую функцию вещественной переменной. Эта новая функция описывает коэффициенты («амплитуды») при разложении исходной функции на элементарные составляющие — гармонические колебания с разными частотами (подобно тому, как музыкальный аккорд может быть выражен в виде амплитуд нот, которые его составляют).
========== Дизъюнкция ==========
На алгебру Велесов не пошёл, тупо просидев урок в физкультурной раздевалке. Он расслышал звонок, радостно объявивший большую перемену, однако с места так и не сдвинулся. «В столовой всё съедят», — пришла в голову мысль из той, прежней школьной жизни, включив в Косте автопилот. Он встал, сделал шаг к выходу, но дверь вдруг сама открылась ему навстречу.
— Велесов, ты тут? — раздался из коридора голос Анечки.
— Тут, — ржаво прохрипел Костя и закашлялся.
— Тогда иди сюда. Не могу же я в вашу раздевалку заходить!
— Ты почему алгебру сачканул?
Они стояли рядом у окошка между этажами, как в старые добрые времена.
— Да так.
— Держи свою контрольную вчерашнюю.
«Вчерашнюю контрольную? Ах да, неберущийся интеграл», — Костя рассеянно мазнул взглядом по крупной, яркой четвёрке.
— Велесов, у тебя всё нормально? Какой-то ты тормознутый сегодня.
— Нормально. Ань, а почему ты снова со мной разговариваешь?
— А как, по-твоему, я бы тебе листок отдала?
— Ну не знаю. Через Марьяну, например.
— Марьяна сегодня дома болеет, ты забыл?
— Да, точно.
— Я думаю, поэтому Кай Юльевич именно меня попросил передать тебе твою работу.
Имя отозвалось приступом острой боли где-то под рёбрами. Костя рвано выдохнул, на что Анечка встревоженно заглянула ему в лицо: — У тебя точно всё хорошо?
Велесов кивнул.
— В столовую пойдёшь?
— Ага.
— Тогда давай шевелиться: от перемены осталось всего ничего.
Контрольную с такой долгожданной оценкой Костя небрежно сунул в сумку.
Он не ходил на сдвоенную алгебру в пятницу, а в субботу математики не было в расписании вообще. В понедельник стояла геометрия, после которой Анечка принесла приятелю его тетрадь для самостоятельных.
— Слушай, может, хватит уроки игнорировать? Выпускные не за горами.
— До выпускных ещё жить и жить, — не согласился Костя.
— Ох, Велесов, — устало вздохнула подруга.
Они снова разговаривали, пусть и не так свободно, как раньше. Приходилось обходить множество острых углов, но лёд отчуждения был сломан, а весна — намного ближе, чем итоговые экзамены.
Когда дома Костя по привычке вывалил содержимое школьной сумки на кровать, из тетрадки по геометрии на пол изящно спланировал сложенный вдвое белый листок. «Аня, что ли, решила опять в шпионов поиграть?» В классе, наверное, седьмом они целый год писали друг другу шифрованные записки. Естественно, со всякой ерундой: важен был не смысл, а процесс. Без задней мысли Велесов развернул послание.
Нет, автором точно была не Анечка: даже в начальных классах у неё не было такого ломкого, скачущего почерка.
«Константин», — Костя вздрогнул. Может, ну его — читать дальше? Смять бумажку, выкинуть да забыть? Но глаза уже скользили вниз по неровным строчкам.
«Константин. Я не буду просить прощения; я идиот, однако не настолько, чтобы не понимать — такие вещи не прощают. Ты волен относиться ко мне как угодно, но, пожалуйста, не бросай занятия. Поговори с родителями: пусть найдут тебе репетитора, или курсы, или ещё что-нибудь. Я уверен, ты сможешь вытянуть поступление в нормальный вуз на нормальную специальность. Что касается школьных уроков, то до тех пор, пока я смогу прикрывать твои пропуски — я буду это делать. Если же ты всё-таки примешь решение ходить на них, жизнью своей никчёмной клянусь: ни слова, ни жеста не сделаю в твою сторону сверх необходимости. К».
Костя зло смял листок. «Ни слова, ни жеста» — ах ты ж падла! Хрен ему, а не уроки! Хрен, а не репетитор! Пошла она лесом, ваша алгебра с тригонометрией и рядами Фурье!
«Не решал, а раскладывал в них периодические функции», — Велесов замотал головой так, будто хотел её оторвать. «Ненавижу! Убил бы гада, да руки пачкать об него неохота!»