А потом что-то пошло не так. Суть в том, что Игорь не выполнил свою часть сделки. Хотя, как он предполагал, Каба впервые пришла к нему именно в тот период, в одну из ночей сразу же после его просьбы (мольбы). Но он не помнил, его организм оказался с особенностями, а если нетолерантно и «по-нашему»,– Игорь уродился придурком, и длинный язык-помело и гипермнительность – это лишь верхушка айсберга. Возможно, он соглашался выполнить несущественную просьбу Кабы. Во сне. Он соглашался во сне. А потом, словно новоиспеченный Крив, вставал и пытался это сделать. Но его хватало максимум на дюжину шагов – да и то, только в тот первый раз, когда он дошел до прихожки, а потом брякнулся об пол башкой. В дальнейшем, максимум – преодолевал пару метров от дивана, на котором спал. Он убеждал себя, что это не его вина. Ведь он хочет исполнить свои обязательства, он хочет отдать долг, иначе и быть не может, и доказательств – уйма, прежде всего родители, которые утверждают, что он таки ходит во сне. Игорь понятия не имел, как прицепить ко всей этой логической картине ту историю, рассказанную мамой в кабинете Петрова, когда Игорь стоял во сне лицом к стене и бубнил стишки. Но это и не важно. Все остальные доказательства – на его стороне.
Вот только Каба так не думала. И в ход пошли подручные инструменты. Сначала она забрала деда. Потом, через три месяца, бабушку. Потом, видя, что Игоря не проняло и это, Каба призвала докапыльщиков, которыми она могла управлять. Эти граждане и собаки тычками, пинками да укусами каждый раз напоминали Игорю, что за ним должок.
Но было и еще кое-что. И зря Игорь на первых порах радовался, что все осталось прежним. Потому что не все осталось прежним. Каба забрала себе часть мамы. В качестве закладного векселя. В качестве заложницы. Или же в качестве наживки.
И мама стала другой. Его мама… она всегда была уникумом. Она сразу же почувствовала, что что-то с ней не так, и, возможно, отсюда коренные перемены: мама осталась без работы, сославшись на то, что ее сократили, но Игорь не исключал такую возможность, что она уволилась сама. Она словно не хотела, чтобы коллеги по работе заметили ее перемены. Они с отцом стали встречаться с друзьями намного реже, списывая на то, что в доме – траур, но и когда прошел траур, чаще встречаться они не стали. Мама стала затворницей, даже когда вновь устроилась на работу, все ее передвижения ограничивались маршрутами работа-дом, работа-магазин-дом. Хотя внешне она оставалась в прежнем амплуа – она также предпочитала юбки чуть выше колен, туфли на высоком каблуке, она очень тщательно следила за своими волосами,– все-таки это была апгрейженная мама. Игорь ощутил на себе перемены во всех красках, особенно в период маминой вынужденной (или же, напротив,– добровольной) безработицы. Быть может, это была еще одна атака Кабы, напоминающая Игорю, что и он тоже должен что-то для нее сделать.
Мама: Игорь, сядь прямо. Выпрямись, следи за осанкой. Сколиоз заработаешь, будешь знать потом. Оно тебе надо? Прямо сиди, не горбись.
Игорь послушно принимал штоковую позицию и расслаблялся тут же, едва видел мамину спину.
Мама: Игорь, ты руки мыл? Иди вымой руки. Когда ты мыл, что-то я не заметила? Сверху потер, и все? Посмотри, под ногтями грязь. Потом все микробы в рот полезут. Тебе оно надо? Вымой руки иди.
Игорь мыл руки, вторично. Ладно, что такого. Будут чище, только и всего.
Мама: Игорь, я тебе тысячу раз говорила, не читай лежа. Сядь за стол. Ты себе так зрение испортишь.
Игорь приучил себя читать вечером, сидя за столом, хоть и было крайне неудобно. Отрывался он днем, пока предки были на работе, понимай – мама.
Мама: Игорь, я тебе говорила уже, подложи под ноутбук что-нибудь. Вон книжки старые возьми и подложи. У тебя экран низко, ты себе так косоглазие заработаешь. Тебе оно надо?
Игорь сооружал опору для ноута, подсунув под него парочку Коэльо и одного Дэна Брауна.
Мама: Игорь, съешь морковку. Для зрения полезно. Ты все время то в учебники пялишься, то в монитор. Испортишь зрение, потом уже не восстановишь. Игорь, ты морковку съел? Для кого я чистила? Пойди съешь, на кухне лежит. Это не важно, что не любишь. Для организма полезно. И руки вымой перед этим.
Игорь ненавидел морковку. Он обходил кухню стороной так долго, как мог. Иногда, случалось, мама забывала про долбаную морковь, и та сохла себе на кухне, а потом отправлялась в мусорное ведро. Но такое случалось крайне редко, как появление НЛО над Кремлем. Чаще – наоборот. Мама ковыряла ему мозг бесконечно, пока он не психовал и не съедал морковь, а если он все же этого не делал, мама под вечер приходила к нему в комнату с морковью и стояла над душой, пока он ел.
Мама: Игорь, надень тапочки. Что ты постоянно босиком ходишь, полы холодные? Ангину заработаешь, тебе оно надо? Надень тапки, я тебе специально купила на зиму с зайцем. Теплые.
