Игорь встретил гипноз легко и без промедления, как по волшебству. Точно он загодя настраивал себя несколько дней перед встречей, готовя организм и психику. Стоило Петрову начать обратный отсчет, как Игорь вырубился, не дождавшись даже конца счета. Его опавшие плечи, разгладившиеся мышцы лица, слегка отвалившаяся челюсть подтверждали то, что он не симулирует и не играет в игры. Игорь Мещеряков отважно погрузился в мир теней и собственных страхов.
– Что ты видишь? Вернись к своим снам, к
Он шел к Кабе.
– Что ты видишь?– спрашивал Петров, и пепел всколыхнулся, пошел волнами, в нем начало что-то образовываться. То оживали книги, они всегда оживают. Им не место в костре, не место в канализации или в выгребной яме, и если от них пытаются избавиться, они – мстят. Они переносят содержащиеся в них образы во внешний мир, в реальный мир. Книги формировались из пепла повсюду вокруг Игоря, их обугленные поверхности обновлялись, исцелялись, становились цветными обложками.
А потом книги наводнили собой
– Я вижу книги,– отвечал Игорь. Под гипнозом его голос ничуть не изменился. Случалось, что у кого-то он менялся, и это были пугающие моменты. Петров был убежден, что подобное его ждет в случае с Игорем, он был готов к откровениям и неожиданностям, к пробуждению иной личности или личностей… Но – ничего. Игорь оставался самим собой и казался на данный момент вполне здравым. Несмотря на все его тайны и недомолвки.– Я вижу книги. Их много, они вокруг меня. Не видно конца и края. Только они не книги на самом деле, они просто такими кажутся, чтобы привлечь внимание, чтобы казаться интереснее. На самом деле они – люди. Они хотят быть прочитанными. Все люди хотят быть прочитанными. Это с виду они скрытные, у них есть секреты и личная жизнь. Но втайне все мечтают найти своего единственного верного читателя. Все в глубине души думают, что их история – самая увлекательная, их жизнь – самая увлекательная. Они, с одной стороны, боятся, что эту историю узнает много людей, но одновременно и хотят, чтобы кто-то их прочитал от корки до корки и рассказал остальным. Они верят, что от этого они станут бессмертными.
– Некоторые пишут мемуары,– заметил Петров невнятно, только потому что Игорь сделал паузу.
– Им хочется, чтобы кто-то заглянул в самое сердце,– продолжил Игорь, не обращая внимания на слова Петрова.– В первоисточник. Люди чувствуют, что другие их – не знают, даже самые близкие думают, что они не те, кто они есть. И они растворяются, постепенно люди сами забывают, кто они есть. Они надеются, что, если их кто-то прочитает, они снова вернутся к себе. Но они и боятся, что их кто-то прочитает. Страх сильнее, они так и остаются смертными.
Он помолчал, потом вдруг улыбнулся. Мягкая улыбка на лице; раньше он в основном кривился или ухмылялся.
– Вы там тоже есть,– сообщил он.– Вы тоже хотите быть прочитанным. У вас много тайн, ваша книга очень толстая…
Улыбка Игоря стала шире, и он добавил:
– У вас желтая обложка.
Петров непроизвольно дотронулся до своего желтого галстука. Он вспомнил, как в прошлый раз Игорь уставился на его галстук, когда Петров спросил его, снится ли он ему тоже. Игорь сказал – нет, но его сердце знало другую правду, – его сердце, куда никому нет доступа, как и ко всем прочим людям, как и ко всему человечеству, живущему с захлопнутыми, забаррикадированными сердцами. Потому что на другой чаше весов – страдания и смерть личности.
– Книги стоят на полках?– уточнил Петров.– Это библиотека? Хранилище?
– Это изначальный мир,– сказал Игорь, и Петров почувствовал, как покрывается мурашками.– Базовый мир. В нем нет еще ничего, только пространство для фантазии, свет, чтобы писать, и тени, чтобы прятать в них свои страхи. И эти книги, но на самом деле они не книги, тут не может быть книг. Я их вижу, как книги, просто по-другому не могу их видеть. У меня мозги так устроены.
– Книги висят в воздухе?
– Они плывут. Мимо меня. Они как будто на веревочках, только веревочек нет. Еще здесь есть дверь. Где-то в этом мире есть дверь, всего одна дверь. Эта дверь есть и в нашем мире, но в нашем мире мы никогда ее не найдем, потому что в нашем мире миллиарды дверей. Мы не сможем найти ни дверь, ни волшебный камень, который исполняет желания. А здесь дверь всего одна. Но я ее не вижу, она за книгами. Я просто знаю, что она там.
