– Игорь, я все время здесь. Каждую секунду. Я вытащу тебя сразу же, если что-то пойдет не так. Но ты должен озвучить вопрос. Озвучь его, и все закончится. По крайней мере, мы будем знать, где истина, а где – ложь.
Глаза Игоря метались под опущенными веками. Руки на подлокотниках сжимались и разжимались. Парень начал сучить ногами, словно ему приспичило по-маленькому. Пот заливал все его лицо.
– Спроси ее,– настаивал Петров.– Спроси, выполнено ли условие. Спроси, закрыта ли сделка? А если нет, спроси, что ты должен для нее сделать…
Внезапно Петров отшатнулся. Спинка его кресла отпружинила, однако сила толчка была такая, что Петров откатился на колесиках к окну. Если бы это был не офисный стул, а, скажем, табурет, он бы свалился навзничь. Он с удовольствием свалился бы навзничь. Он хотел свалиться навзничь и не видеть больше лица Игоря. Или лучше потерять сознание, а, очнувшись, осознать, что ему все приснилось, нет никакого Игоря, они никогда не встречались, это был просто кошмар.
Лицо Игоря вдруг стало безжизненным. Оно стало мертвым. Только что на нем раскрывалась вся глубина его эмоций, – Петров моргнул, и перед ним – мертвец. Белое, пергаментное лицо, застывшие черты, неподвижное тело, свернувшаяся кровь. Он не мог поверить своим глазам. Он не в силах был поверить, что возможен такой резкий переход.
– Форточка,– прошамкал Игорь бесцветным, недосоленым, старческим голосом, и Петров едва не завопил. Потому что теперь это был не его голос, не Игоря голос. Это был голос чужака.
– Форточка открыта,– выговорил Игорь одними губами, мышцы его мертвенного лица не двигались.
– Игорь, ты меня слышишь?– Петров взял себя в руки и вновь придвинулся, озабоченно вглядываясь в лицо своего юного пациента. В голове сверкнула мысль, что сегодня он сделал одну из величайших ошибок в своей жизни, однако он быстро ее отогнал. Сейчас было не до нытья.– Откуда взялась форточка?
Игорь молчал. Тело расслаблено, руки свободно покоятся на подлокотнике, голова откинута назад, лицо мертвое. «Обнародуй нам, отец, что такое есть «потец»,– невольно вспомнил Петров слова из мультика-ужастика, который он смотрел много лет назад. Он вновь отогнал наваждение.
– Игорь, я прошу тебя, не отвлекайся. Мы здесь для того, чтобы…
– Ручка,– сказал тот безжизненно.
– Игорь!– Петров слегка повысил голос.– Услышь мой голос, вернись на мой голос.
– Нужно одеть тапочки. Они для алеутов. Нужно одеть тапочки. Без тапочек холодно. Можно подхватить простуду. На улице минус двадцать. Дома плюс двадцать. В школе сделают человека. Морковь полезна для зрения. Компьютер вреден для зрения. Можно остаться без зрения.
«Помните, был такой мульт, «Тайна третьей планеты»?– спросила его Вероника Мещерякова, и он помнил. Да, это действительно тот голос. Теперь он понимал, что имела в виду мать этого мальчика. Этот нечеловеческий, дребезжащий, монотонный голос. Планета Шелезяка. Воды нет. Растительности нет. Населена роботами.
– Игорь!– воззвал Петров, уже чувствуя себя на грани паники.– Игорь, двигайся на мой голос.
– Нужно есть с хлебом,– продолжал мертвый робот с опустошенной планеты.– Дед всегда ел с хлебом. Потом он умер. И бабушка умерла. Нужно есть с хлебом. В хлебе вся сила. Как жить дальше без хлеба. Форточка. Ручка. Дверь закрыта. Чужие туфли. Спорт – это важно. Он – для будущего. Без спорта нет будущего. Нужно учиться. Образование важно. Как в первом классе будет, так и пойдет. Нужно постричься. Не нужно стричься. Нужно следовать сердцу. Не нужно следовать сердцу. Форточка. Должна быть закрыта. На улице минус двадцать. Форточка открыта. Дома плюс двадцать.
– Игорь!
– Сесть прямо. Сколиоз неизлечим. Нужно сидеть прямо. Телефона нет. Полтинника нет. Нужно бежать. Убьет, если догонит. Все бегут следом. Это Каба. Она бежит следом. Каба здесь. Каба притворяется, что смотрит в окно. Каба не смотрит в окно. Каба подслушивает. Каба всегда всех подслушивает. Дверь закрыта. Обед нужен полноценный. Вымыть руки. Микробы заразны. Чужие туфли полны микробов. Слабая дыхалка. Каба. Нужно тренировать слабую дыхалку. Ручка. Ручка от двери другая. Дверь другая. Грабитель был на самом деле. Каба. Грабитель не приснился, он был на самом деле. Грабитель не грабил. Он пришел за мамой. Грабителю нужна была мама. На кону стоит мама.
– Игорь!– Петров протянул к нему руку, намереваясь дотронуться до плеча, но тут же в испуге одернул. Он не знал, как отреагирует этот твердящий чужеродный механизм на его прикосновение. Но на самом деле в глубине души он страшился другого. Того, что он почувствует под пальцами холод искусственной машины. Этого разум Петрова не перенесет.
Тем не менее, делать что-то нужно и срочно. Петров подавил импульс ринуться к двери, высунуться в коридор и завопить о помощи. Дело даже не в том, что он так подставит сам себя. Самое главное: никто и не сможет быстро разобраться в ситуации и помочь, а медлить – значит, обречь Игоря вечно пребывать в таком состоянии. И Петров решил пойти рядовым путем.
