– Куда ведет эта дверь?– спросил Петров, уже заранее спрогнозировав ответ. И он угодил в точку.
– Там – Каба. Это в сказке она лежала под камнем. Сказки меняются со временем. На самом деле Каба живет за дверью. И если в жизни получится открыть не ту дверь, то можно ее увидеть в реальности. Но это невозможно, потому что в жизни очень много дверей.
Петров сидел на своем рабочем вращающемся стуле прямо перед Игорем, спиной к окну, и на парня падала тень от него. Скорее, на полупарня: тень покрывала правую половину Игоря, левая была освещена солнцем. Петров мельком вспомнил Игоря в первый день их знакомства: вот тип, инфантильный донельзя, к тому же снедаемый чувством вины, похожий на гопника со своим фингалом, но не являющийся оным, которого притащили на прием предки, а он послушно пришел, потому как виноват, привык подчиняться и воспитан ведомым. Как же кардинально поменялось мнение Петрова об Игоре за несколько встреч.
Ему стало неуютно от того, что тень режет Игоря пополам, как картинку в журнале. Он двинулся чуть в сторону, чтобы укрыть его тенью полностью. Теперь он заметил, что на гладком лице парня начинают вырисовываться первые признаки тревоги.
– Забудем пока про Кабу,– быстро сказал Петров.– Поговорим о книгах. Ты можешь взять их в руки?
Игорь слегка нахмурился, словно раздумывал или проверял.
– Могу. Руки у меня есть, я их вижу. Значит, могу трогать и брать.
– Но ты их не брал? Книги? Они тебе снятся каждый раз, но ты их не трогаешь?
– Я не могу их брать,– пояснил Игорь таким тоном, словно удивлялся, что должен объяснять такие разумеющиеся вещи, хотя он и противоречил сам себе.– То, что в них написано,– не для меня.
– Ты считаешь, что ты не подходишь под определение «верного читателя»?
На этот раз Игорь молчал дольше, и складка на лбу углубилась.
– Мне кажется, никто не должен читать такое…
И вновь он себе противоречил, и Петров не упустил возможность Игоря подловить.
– Ты же сам говорил, что они хотят быть прочитанными. А вокруг больше никого, только ты. Значит, они хотят быть прочитанными тобой. Они готовы к тому, что ты возьмешь их в руки и прочтешь то, что там написано.
Игорь вновь замолк, и на сей раз он молчал так долго, что Петров подумал, будто тот уснул или отключился. Он хотел уже его окликнуть, но Игорь его опередил:
– Мне кажется, это ловушка,– молвил он.– Они все – ловушки. Их вообще здесь не должно быть. Они все здесь, потому что чтение – мое слабое место, я люблю читать. Если я начинаю читать, я отключаюсь. Люди всегда отключаются, когда читают. Даже если они читают газету или журнал. Когда кто-то читает, то можно подойти незаметно и вылить на него чай. Он заметит только когда обожжется. Люди так запрограммированы, они должны периодически отключаться. Те, кто не читают книги, могут заниматься спортом. Только это не обычное занятие спортом для удовольствия, они в нем полностью растворяются, теряют себя, свою личность. Или кто-то работает от зари до заката. Не просто работает, а тонет в работе. Всем нужно отключаться. И я отключаюсь. И мне трудно удержаться, если я вижу новую книгу. На это ведется расчет. Я начну читать и потеряю себя. Не смогу остановиться. Ведь это не просто книги, это все – люди, и многие – мои знакомые. Я не смогу оторваться.
– Знакомые? Знакомые люди?– переспросил Петров.
– Знакомые люди,– эхом повторил Игорь, продолжая хмуриться. Нервозность на его лице обозначилась четче.– Они все люди, я же говорю. Они выглядят книгами для меня, чтобы я повелся. Там есть папа. Там есть Это. Там есть Леха Воробьев и Лена Козленко. Там есть Имович. Все там есть. Кроме мамы. Но она на самом деле тоже есть. Она на самом деле снилась мне тогда, когда к нам забрался грабитель. Мама тоже где-то есть среди книг, только я ее не вижу. Она далеко. Она всегда далеко, и я виноват в этом. Наверное, если я ее найду, я смогу все исправить. Но боюсь искать. Где-то там – дверь. И замок сломан.
Петров слушал, не понимая половины из услышанного. Он не знал всех этих озвученных имен, он понятия не имел, о каком грабителе толкует Игорь, и почему он виноват в том, что мать от него отдалилась. Он быстро прикинул, имеет ли это сейчас значение и стоит ли копнуть поглубже. Он решил, что не имеет. Важны только два момента. Книги. И Каба.
– Ты видишь ее?– спросил Петров, и затаил дыхание от напряжения.– Она здесь?
– Каба,– бесцветно произнес Игорь, однако его пальцы сжались на подлокотниках кресла.– Она всегда здесь. Ее не нужно искать, она всегда где-то здесь. Я с ней договорился, и она постоянно рядом, пока я не отдам долг.
«И ты об этом умолчал!»– в сердцах подумал Виктор Петров. На прошлом сеансе, когда он впервые узнал о Кабе, он попытался намекнуть Игорю, что его кошмары – след давней истории, рассказанной бабушкой. Истории, которая врезалась в память и нанесла урон психике. И Игорь начал в ответ нести чушь. А оказывается, все просто. Он
