Петров не мог не улыбнуться. Глубина познаний этого кадра всегда ему импонировала, это выносило Игоря над его сверстниками на нереальную вертикаль. Игорь хлебнул глоточек. Потом сказал:
– Я как-то смотрел передачу с Дроздовым. Про жаб. Дроздов старенький был уже. И когда он улыбнулся, я вдруг подумал: он – бог из машины. Но – литературный, такой, как он описан в книгах; он – именно такой. А мы – жабы. Главный герой скачет по столу, как больной, куда-то рвется, сам не зная куда; у него какие-то планы. Хочет прискакать и получить приз. А потом подскакивает к самому краю, и все начинают переживать, но переживать – незачем. Дроздов легко так ловит жабу и возвращает ее на безопасное место. И улыбается. Знаете, как Дроздов улыбается?
Петров кивнул. Он знал. Он уже допил свой чай. И выключил компьютер. Он просто сидел и с виду безучастно слушал Игоря. Тот сказал:
– Это – улыбка того самого бога из машины. Но – книжного бога, не настоящего. Помните, мы в самом начале еще говорили про неправильные вещи. Писатели пишут так, словно так и должно быть, и все должны им поверить. Словно чудеса – бывают, словно желания сбываются просто так, потому что человек хороший, и ничего не нужно для этого делать. Что можно выиграть в лотерею или спасти умирающих животных, если очень захотеть. Словно бедные люди смеются всю жизнь, и им не нужны деньги. Словно трактирщика нужно наказывать только за то, что он не родился богатым, а родился обычным. Словно над квартетом нужно глумиться, потому что они просто не знают, с чего начать, и пересаживаются. Бог из машины – самый страшный обман писателей, и кто-то это однажды придумал, а потом другие – подхватили. Еще больше пугает то, почему они так упорно обманывают. Почему так сильно хотят скрыть правду? В реальном мире бог из машины – злой. Он – Вахтер. Он убийца и маньяк. Психопат.
Несколько секунд Игорь молча прихлебывал свой чай мелкими-мелкими глоточками. Его взгляд, направленный в окно, сделался вдруг грустным-грустным, и Петров на секунду испугался, что парень заплачет. Вот только это будут не нюни, не сопли, это будут горькие мужские слезы. Слезы мужчины, который стоит перед обломками своего дома, который он строил всю жизнь. Или перед обломками детства.
К счастью, этого не произошло. Игорь сглотнул и сказал:
– Вы тогда про ритмы рассказывали, в первый день. Ну там, ритмы сбились, день с самого утра не задался, с родителями зацепился, на телефоне зарядка села. Учебник забыл как назло, и по этому же предмету двояк схлопотал, потом еще Димон рубашку порвал. Так все и началось в тот день, когда мужик тот увязался, Вахтер этот. Со сбоя ритма все и начинается. Потом приходят докапывальщики.
Петров удивленно поднял бровь. Игорь не смотрел на него, но уловил его вопрос. Он хмыкнул и сказал:
– Ну, я их так для себя прозвал. Это люди, которые любят цепляться к другим людям. Докапывальщики. Любят докапываться. Они так-то нормальные челы, они – как мы. Но когда у кого-то происходит сбой ритмов, они реагируют первыми, они как-то заточены под чужие неприятности. Всегда чувствуют, когда кому-то плохо, и летят наперебой. Если тошнит в автобусе, обязательно прижмется вонючая бабка и будет нагнетать, и от нее уйти не получится, она так и будет таскаться следом по всему автобусу. Если подвернул ногу на тренировке, на нее обязательно кто-то наступит по пути домой. Хорошо, если только один раз. Если болит голова, в школе кто-нибудь обязательно подкрадется сзади и заорет, типа напугал. Если настроение плохое, кто-то обязательно сделает его еще хуже. Но самое страшное не в этом. У Кинга есть такие персонажи, называются «люди в желтых плащах». Они ходят и выискивают одаренных детей, чтобы украсть. Докапывальщики – выискивают жертву для бога из машины. Они сами этого не знают, они вообще ни о чем таком не знают. Многие из них даже не осознают, что делают, бабка в автобусе по-любому думает о своих огурцах, а не о том, что кого-то там тошнит. Но бог из машины чует по ней жертву. А потом нападает. Если получится. У того мужика, Вахтера, в тот раз не получилось. Мне просто неожиданно повезло, хорошая мысль в голову пришла вовремя. Наверное, есть и другая сила.
Игорь допил остатки чая. Потом он сказал:
