Впоследствии выяснилось, что ни один из родителей ничего подобного не писал: их аккаунты были жестоким образом взломаны и все сообщения были написаны кем-то от их лица. Многие открыто опровергли в Двадцатке новую информацию относительно Шиляевой. Но всем уже было плевать, новость потонула в потоке ненависти. Многие открыто обвиняли родителей, чьи страницы были взломаны, что те сами получили взятки за молчание, и теперь отнекиваются. Потому что ни у кого не было сомнений в том, что в деле Атоевых Классуха давала на лапу, чтобы замять историю. А кто дает – тот и берет, без угрызений совести.
«Марк Захаров» бил наверняка. Дискредитированная Классуха создавала угрозу для своих покровителей, что дискредитированными также будут и они. Кореянин Шиляев лишился «крыши».
Через день Димон явился в класс с громадным фингалом под глазом. Игорь смекнул, что Макс Сапожников наконец-то дорвался до возмездия. Тем не менее, сломленным Кореянин покуда не выглядел. Да, он уже не вышагивал самодовольно между партами, как король Людовик. Был слегка потерянным. Слегка обескураженным. И далеко не слегка – злым. В те дни Игорь обходил Кореянина за версту: тот мог совершенно неожиданно сорваться на любого, кто слабее его, чтобы выместить обиду. Макс вдарил тому в отместку за Зотову, но за Игоря никто зарубаться не будет, как и за большинство других одноклассников. Однако Шиляев покуда потерял страсть к докапыванию. Светка же Зотова продолжала посещать уроки математики, как ни в чем не бывало. На прежнее место она не вернулась, продолжала сидеть с Лехой Воробьевым, и Классуха больше не смотрела в ее сторону. Осуществила ли Светка свою угрозу, Игорь не знал. Классуха продолжала вести уроки, словно ничего не происходит, бравируя ржаурой.
Дальше в игру вступила Лена Козленко.
Когда вечером Игорь увидел во ВКонтакте одно новое сообщение от Лены, он интуитивно догадался, о чем пойдет речь. Козленко не из тех, кто интересуется за жизнь, и у него с ней не существовало ни единой смежной плоскости.
Тренировка у него была вечером, но Лена об этом, конечно же, не знала.
Он не хотел в этом участвовать; участие в чем бы то ни было подразумевало вовлечение и последствия, а Игорь не любил последствия и старался ограничить в своей жизни неожиданности. Но деваться некуда. По закону чисел, или по закону кармы, а на самом деле – по законам спланированного буллинга, место Анзура Атоева стало вакантным, и туда сейчас весьма органично вписывался Димончик Шиляев. Игорь не хотел бы обогнать Кореянина в этом первенстве и самому занять место Анзура, а если он сейчас откажется, то он вполне может таковым стать. Ежам понятно, что кипение достигло предела, и сосуд просто обязан взорваться. Вопрос в том, кто окажется на линии огня.
Скучковались после уроков прямо в коридоре школы, выбрав уголок, где посвободнее. Здесь училась малышня, они уже слиняли, а вторая смена еще не прибыла, так что учителя релаксировали в учительской, и в этом крыле было относительно тихо. Игорь строил из себя безучастного. Добрая половина следовала его примеру. Кто-то делал вид, что ведет важную переписку по телефону. Кто-то задумчиво листал учебник. Шиломыло обсуждали промеж себя какую-то компьютерную игру. Марта Точилина забралась на подоконник с ногами и смотрела в окно, словно происходящее ее ничуть не интересовало. Игорь вновь вспомнил, как видел ее с родителями Анзура, и задался вопросом: что это было? Соболезнования? Или предложение помощи? В целом же все они, дети современности, прекрасно понимали: когда вот так призывают на общий сходняк, то непременно будут что-то втюхивать. Продукцию Амвей, книжку «Исус жив и другие приключения» или же идею, как стать богатым и спасти будущее. Мало того, втюханное придется покупать в ущерб себе. А потом платить по кредиту, не отвертишься.
Едва вперед выступила Лена Козленко, все притихли и принялись опасливо коситься. Саня Никитин торжественно стоял у Лены за спиной, всем своим несокрушимым и суперопрятным видом выражая полную суперопрятную поддержку.
– Ну что, народ?– поддела Лена Козленко.– Колитесь, кто еще платил Шиляевой?
Народ неуверенно переглянулся. Немедленных покаяний не предвиделось. Воробьев, Сапожников и Зотова сидели на подоконнике, Леха хмуро разглядывал пол под ногами.
– Ну давайте, поднимайте руки,– призывала Лена Козленко.
