В Двадцатке всплыло безадресное видео, которое поначалу перескакивало с одной страницы на другую, потом появилось в общем доступе. По итогам это оказалась самая поразительная часть акции в плане деталировки. Съемка велась на мобильный телефон, в школе, по-видимому, в вечернее время, когда основная масса второсменников уже схлынула, коридоры стали почти безлюдными. Оператор находился в одном из классов и снимал через слегка приоткрытую дверь пространство одного из коридоров. По коридору шагал пацан. Обычный чел, ничего отличительного. Разве что рыжий был, каких свет невзвидел. Снимали со спины, лица пацана так и не удалось разглядеть, он ни разу не повернулся в сторону камеры… не, ну а кто еще у нас рыжий в школе, да в таком возрасте? Пацан топал себе, топал, а потом его как-то резко повело влево, и можно было даже подумать, что он окосел внезапно, кирнув после тяжких ученических будней. Но этот маневр был планомерный: на самом деле чел метнулся к окну, присел возле батареи отопления, совершил какие-то действия руками, потом поднялся и зашагал бодрячком дальше.
Видео вопрошало: что это было? Существовали в комментах, конечно, самые дебильные предположения, также хохмы и тупизм. Тем не менее 90% учеников, просмотревших видео, дало однозначную оценку: закладка.
Закладка – в школе.
Конец Классухе наступил стихийно и скомканно. На фоне всех страстей никого не интересовала истина и дополнительные разборки. Дерек уже по ночам просыпался от кошмаров, так что он, обозрев видео, моментально попросил Классуху написать по собственному. Что та и сделала, молча и сломленно. Потому как там, где начинает фигурировать наркота, испаряются даже самые преданные друзья и верные сторонники. Особенно занимающие тот или иной государственные посты. Да и не оставалось уже у Классухи сил бороться. Она уже давно понимала: тот, кто открыл на нее охоту,– сильнее нее. Что случилось с подозрительным видео потом, случилось ли ему быть исследованным на предмет монтажа, передавалось ли оно вообще в правоохранительные органы или бесследно растворилось в сети,– никто не знал, да никто особо и не интересовался.
Кореянин исчез из школы в тот же день, как его мать написала заявление. Теперь его могли не просто побить. Старший брат Лехи Воробьева умер от передоза, это знал каждый шкет, в свое время это была очень громкая история на всю школу. Леха был маленький тогда, и он плакал. Сильно, навзрыд. Он плакал перед всем классом, потому как новость до него дошла, когда он был в школе, кто-то написал ему смс. Игорь помнил, как Леха выронил телефон на пол и просто зарыдал, стоя посреди класса на перемене, не пытаясь даже прикрыть лицо руками или вытереть слезы, и это была самая душераздирающая сцена, которую довелось увидеть Игорю. Продолжая плакать, Леха поднял с пола телефон, собрал свои вещи и покинул класс. Чтобы вернуться через несколько дней уже в новом обличье. В обличье этакого гоповатого циника, в обличье этакого залихватского сорвиголовы, глядящего на мир и общество слегка сверху вниз, в обличье показного раздолбая и пофигиста, но с довольно острым умом, который использовал при случае. Его старая сущность умерла. Кто-то попросил в его семье… Кто-то попросил, и Лешка стал разменной монетой. Кто-то попросил, возможно, чтобы его старший брат перестал мучиться, и тот перестал мучиться и… перестал мучить семью. И Каба забрала сущность Лешки.
Леха Воробьев ненавидел нариков. Еще больше он ненавидел дилеров. Он мог без разбирательств вполне на эмоциях почикать Кореянина, прикрывшись впоследствии кореянинской же отмазкой: он не в том возрасте, чтобы ему пришили уголовку. Так что Кореянину с того дня вход в школу №20 был заказан, все бумаги оформляла Надежда Павловна. Классуха уволилась сама и перевела своего сына в другую школу.
