Как сложилась бы дальше судьба Классухи и Сына – неизвестно. По последним сводкам в Двадцатке, нашлись доброжелатели, которые переслали весточками репутацию Димастого в новую школу. Так что вряд ли его там встретили с дружественными плакатами. Не стоит исключать и дворовых шаромыжников, бывших кореянинских друганов, мимо которых ему, хочешь – не хочешь, ходить каждый день. Еще плачевнее вырисовывались перспективы Классухи. По крайней мере, в этом городе. В ближайшее время работа учителем ей по-любому не светила. Так что либо идти в продавцы, либо пытаться переехать в другой город, подальше отсюда, и никому не говорить – куда. В конце концов, вероятно, все бы рассосалось и здесь. Год, два, даже пять – ничто в сравнении со сроком трудовой деятельности россиянина. Можно дождаться, пока все бывшие одноклассники Димки закончат школу, можно было даже дождаться смены руководства школы, можно было через пару лет вполне устроиться в другую школу. Все возможно, если запастись терпением и призвать в партнеры время. Однако случилось так, что эта глава была вдруг резко закончена. Ну а поскольку логически она закончиться не могла – слишком много непроясненных моментов и оставшихся вопросов,– был призван бог из машины. Докапывальщики всех мастей уже месяц вились вокруг Димона Шиляева, привлекая к нему внимание нехорошей энергии. И потому его заметил бог из машины.
И убил.
Дедок жил то ли на втором, то ли на третьем этаже в том же доме, в том же подъезде, что и Шиляевы. Жена дедка недавно умерла, и он остался один, а детей то ли не было, то ли разъехались давно. Год после смерти жены дедок жил себе скромно и скорбно, выходил из дома до магазина и изредка – в парк. В основном дома сидел. Ему было стремно выходить во двор, потому как тот же Кореянин, в бытность свою королем Людовиком, от нечего делать задирал при встрече дедка-соседа, а однажды даже дал тому пендель. Докапывался. Любил докапываться. Так что дедок старался не отсвечивать, а потом ему диагностировали рак мозга. Дедок погулял еще пару дней по памятным местам. Погулял впервые свободно и без оглядки, потому как соседский пацан растерял вдруг свои докапывательные задатки не так давно, да и пофиг уже дедку было на малолетних козлов. А потом дедок не придумал ничего лучшего, кроме как врубить газ в духовке и засунуть туда свою тупую раковую башку. Быть может, при этом он вспоминал жену, а может, он вспоминал малолетнего докапывальщика сверху, который дал ему пендель. Или он вспоминал Кабу. И то, сколько раз он просил у нее, и сколько всяких мелочей пришлось принести в жертву, и итог всем этим сделкам неутешительный: жена в могиле, он тоже туда намылился, жизнь прожита бездарно, тупо, мечты расшвыряны по сторонам в молодецкой горячности, а совесть – продана за мелкие подачки. Не исключено, что Каба приходила к нему напоследок, и он вновь попросил ее. Попросил, потому как человек никогда не учится на своих ошибках. Попросил о чем-то серьезном. Настолько серьезном, что дело приняло такой оборот, какой приняло.
Никто никогда не узнал, да и не узнавал, откуда именно пошла искра. Кто-то из соседей включил свет, или на пол упала посуда и дала мизерную, незаметную взгляду искру; или же концентрация газа уже была такой, что не требовалось даже искры, достаточно было хлопнуть в ладоши или стукнуть подъездной дверью. Запах газа могли учуять вовремя, но не учуяли, потому как все случилось днем, а днем бдящее народонаселение – на работе. Как бы то ни было, громыхнуло на всю Россию.
Сергей Мещеряков, по велению собственной кармы, оказался на месте происшествия: он ехал на деловую встречу, и мимо него промчался кортеж из многих пожарных, милиции и скорых. Сергей пристроился в хвост и двинул за ними. Въехав в квартал, он увидел то, что осталось от дома, где жили Шиляевы и где покончил с собой дедок, устроив прощальный салют. Подъезд рухнул. Вокруг мельтешило много людей. У некоторых была истерика. Остальные пытались что-то сделать, но они не знали, что нужно делать, да и поделать уже ничего было нельзя. Дальнейшие действия состояли из разбора завалов и ювелирной работы спасателей. Погребено девятнадцать. Пятерых удалось спасти. Двенадцать – погибли. В том числе Надежда Шиляева и Дима Шиляев. Ведь первая была уволена из школы и сидела дома, а второй, хоть и перевелся в другую школу, все равно старался там появляться как можно реже, надеясь, что все забудется. Они оба были дома в тот день, когда дедок совершил свой катастрофический уход из жизни, о чем еще неделю будут вещать все региональные и федеральные телеканалы, за чем напряженно будет следить вся страна и все соцсети. Мать и Сынъ проживали на пятом этаже девятиэтажного дома. По сути, у них не было никаких шансов.
Поговаривали, что, когда их откопали, они лежали в одной постели.
По-любому врали.
Когда Игорь за две недели до конца каникул увидел во ВКонтакте новое личное сообщение, градус его настроения резко пополз вниз.
