Хотя казалось, что уже некуда. Градус и так был в последнее время ближе к заморозкам. Во-первых, погода. Погода восхищала сюром. Порывы ветра и хлесткие дожди соседствовали с резкими прояснениями и банной влажностью. Похмельное, синюшное небо висело часами, грозя мокрыми карами, и вдруг – вмиг распогодилось, выступило солнышко, но солнышко это было ледяным. Перепады те еще. Игорь Мещеряков хандрил и куксился во время перепадов.
Во-вторых, увлекательнейшее путешествие с небанальным сюжетом в кабинет Петрова, сына Петра,– закончилось. Игорь рассчитывал на полноценную книгу с началом и внятным концом, но под конец обнаружил, что это всего лишь первый том длинной саги, а где остальные книжки – ищи сам, никто не знает. Не написаны еще. Первоначальная эйфория от их заключительной встречи, после которой Игорь покидал кабинет словно Александр Македонский, быстро сошла на нет. Ведь проблемы Игоря – это иссеченные тысячелетним ветром скалы. Что-то ему уверенно подсказывало, что дюжина визитов к психологу – это не тот напильник, с помощью которого можно этой глыбе придать презентабельную форму.
А еще ему подспудно казалось… Он гнал эту мысль, он хотел считать Петрова другом, которого у него никогда не было, про которых он говорил, что их существование бессмысленно и навязано литературой, которых он видел всюду – на примере родителей или одноклассников, орлов-дзюдоистов или дворовых шкетов,– видел, понимая, что он не такой, и что-то с ним не так, и сказочки про «неправильные вещи» не заполняют этот пробел… Ему подспудно казалось, что Петров от него избавился. Как груз скинул. Красиво избавился, профессионально. Но все же – бросил.
Родители отнеслись к новости без особого интереса. Мама, как генератор идей, провела короткое расследование.
– К чему вы пришли?
– Петров предложил попробовать варианты,– невнятно прошамкал Игорь. Детализировать не хотелось.
– Серьезно?– Мама натурально округлила глаза.– Варианты с тарталетками?
– Чо?..– затупил Игорь, а потом понял, что это вновь мамин своеобразный юмор.
– Ну какие варианты? Например? Один назови?
– Это снов касается, в основном,– лихорадочно подыскивал Игорь.– Типа визуализации.
Мама помолчала, оглядывая его. Ехидство в ее глазах сменилось серьезностью.
– Я до сих пор наивно надеюсь, что все это пройдет с возрастом само собой,– негромко сказала она.
– Я тоже,– признался Игорь.
Мама кивнула и закрыла тему.
Самое главное, что конкретно портило кровь,– близость школы. Даже чудесное избавление от дзюдо не добавляло градусов. Новый учебный год, новые программные горизонты, новые уровни сложности. Новые люди. Потому как все они становились другими за лето. Ведь в детстве очень много просишь, не задумываясь о последствиях. Просишь, желаешь, мечтаешь, загадываешь. И приходится отдавать часть обихода, а потом – часть себя самого. Сентябрь – это месяц очередной притирки друг к другу. Это не те люди, с которыми ты учился в прошлом году. Они – другие, они просто выглядят похоже. Но – совсем другие.
Кто пишет? Кто-то из одноклассников? Классуха (новая, новая Классуха)? Кто еще может писать в преддверии школы? Игорь с кислым видом открыл сообщения и тупо уставился на адресата. Теперь он сам синхронизировался с погодой за кормом: внутри него то зной, то лед, то жар войны, то стужа недоверия. Он открыл сообщение и прочитал.
Игорь перечитал сообщение несколько раз. Зачем-то надел наушники, которые ему подарил отец, посидел в них в полной тишине, не включая музыку. Потом снял наушники, прогулялся до кухни, попил водички. Он словно пытался привыкнуть к мысли, что ему пишет тетя Нина. Так-то чего бы ей не писать, она мамина подруга. Но тетя Нина – не просто мамина подруга. Тетя Нина – первое сексуальное впечатление Игоря. И это, как надпись Крива, как автограф под подлым наветом, никогда не вычеркнешь из существования.
Игорь не знал, что такое секс, и знал, что такое секс. Такая двойственность обуславливалась тем, что Игорь четко понимал разницу между физическим контактом и фантазиями. Он глядел порнушные ролики, хоть родители и установили ему на ноут DNS-защиту. Ага, умники, защиту они ему установили. А себе-то – нет. И что мешает Игорю влезть на родительский комп, пока те на работе, притом комп никак не запаролирован? Когда требовалось утолить ненормативное любопытство, Игорь пользовался компьютером родителей, потом чистил историю браузера и был таков. Порнуха его не особо впечатлила, но он усвоил ключевые моменты: кто, куда и во что. Он подкрепил свои знания «Русскими заветными сказками», которые запросто читал уже со своего ноута, – защита на подобные вещи не распространялась, родители могли предусмотреть порнушные рассказы, но не порнушные сказки, официально изданные Афанасьевым сто лет назад. Также Игорь одно время посещал Двач, откуда тоже почерпнул всевозможного. Теоретически он был подкован, и со слов БДСМ и дилдо не впадал в ступор.
