Игорь задержал дыхание и сделал еще шажок, очутившись почти вплотную к раскладушке. Теперь он мог обонять ее, – тетю Нину, не раскладушку; он чувствовал запах ее духов, наполовину смешанный с алкогольными парами. Сейчас все прелести тети Нины простирались перед ним, она сама простиралась перед ним, почти голая женщина, и хотя Игорь был мал, инстинкты не подчиняются возрасту, и если перед мужиком лежит женщина, мозг начинает вырабатывать особые вещества, шесть тебе лет или тридцать шесть. Игорь осознал, что стоит ему протянуть руку… а ведь тетя Нина спит, она всегда крепко спит, и вряд ли она проснется, даже если он ее потрогает, даже если погладит, даже если коснется
Хорошо, что он этого не сделал. Это испортило бы все. Он понимал это сейчас, в 14 лет, сидя перед ноутом после переписки с тетей Ниной и просматривая ее фотки в купальнике, вспоминая ее прекрасные ягодицы и краешек вагины. Он отчаянно жалел, что не решился тогда, но он и понимал, что это испоганило бы все. Не только волшебство созерцания, не только ранние сексуальные впечатления, замешанные исключительно на интересе к противоположному полу, а никак не на сексе, ведь в то утро у него не случилось даже эрекции. Не только испортило бы восторженное отношение к тете Нине, снивелировав ее до механического пособия по изучению женщины. Это испортило бы отношение Игоря к себе самому. Это было бы сродни сокровенному желанию, которое высек на камне, и камень поглотил его, чтобы переработать и воплотить в жизнь, и обратного хода нет и не будет, жизнь впредь побежит в ином ключе.
А может, так и нужно?! Ведь все эти глубоко укорененные вещи-руководители – мораль, долг, приличия, нравственность,– их придумали писатели, продавшие душу Кабе, они их придумали в угоду Кабе и правителям человеческих душ. Неправильные вещи, они повсюду. Быть может, иногда нужно восстать. Истинные революции совершаются не на баррикадах, истинные революции совершаются внутри, деревенский паренек отправляется посреди зимы в Москву, сын правителя, привыкший к неге и роскоши, отбрасывает мир и становится аскетом. Быть может, стоит рискнуть и сломать внутри все эти устойчивые ценности, и тогда не будет случаться странных разрывов пространства, тогда не будут меняться матери, а отцы не потеряют мечту, тогда не нужно будет ломать голову, действительно ли открывал долбаную форточку. Не нужно будет предавать свои стихи и произведения огню, только лишь потому что в них – неугодные Кабе вещи, а ведь ты тоже просил, ты просил много по ночам, умываясь слезами, и ты должен либо сжечь все, либо подчиниться и встать в строй. Может, стоит просто быть смелым: протянуть руку и погладить голый зад взрослой женщины, и даже если она проснется, просто ей улыбнуться. Расплакаться посреди класса, не пытаясь прикрыть слезы руками. Сломать музыкальный инструмент, вместо того чтобы пересаживаться в квартете. Опубликовать открыто свой стих ВКонтакте или в ЖЖ…
Игорь не сделал этого. К счастью или к несчастью, он этого не сделал, и он не жалел о своем выборе.
Он вспомнил, как однажды пристал к матери с вопросом, на кой черт тете Нине сдался Тупой Кот.
– Так он мягкий,– выдала мама в своем ключе.– Можно потискать. И к лотку приучен, даже в гостях ходит.
– Ну мам!– Игорь хохотнул, но продолжил канить.– Ну серьезно! Помнишь того, с гитарой, на карьере? Он же был намного круче.
– Ну так он сплыл, Игорь, где теперь его искать?
– Можно другого найти, похожего.
– Можно,– согласилась мама.– А можно и не найти. Тете Нине уже за тридцать. У нее ни мужа, ни детей.
– И что?– Игорь искренне недоумевал. Тетя Нина всегда оставалась для него символом одинокой женщины. Представить ее, окруженной спиногрызами, он искренне не мог.
– Женщине с возрастом труднее рожать,– пояснила мама.– После тридцати бывают осложнения. Если нет мужа, выбирают хоть кого-то. И потом, чего тебе так дядя Леша не нравится? Ну да, он телок, и заработки у него странные, но он хоть не бухает, как многие.
– Так пусть не рожает!– воскликнул Игорь, игнорируя мамин вопрос относительно дяди Леши.
– Женщины всегда хотят детей,– отрезала мама.– Они так устроены. По природе.
– Мам, а откуда они потом берутся, дети?
– Потом и скажу. Когда отличником в школе станешь, сразу скажу и даже покажу. Ты морковь съел? И опять без тапочек ходишь, сколько раз уже просила. Игорь, возьмись за ум, наконец.
Когда настала суббота, Игорь впихнул в рюкзак учебник по физике за прошлый год, который ему покупал отец, поскольку в библиотеке их было ограниченное количество. Новая Классуха пыталась содрать деньги с родителей на покупку новой партии для школы, но те возмутились и постановили, что каждый будет покупать сам для себя. Подумав, Игорь добавил в рюкзак также задачник по физике и чистую тетрадь. Предкам он сказал, что хочет прогуляться. О тете Нине – ни слова.
