Каба́ полностью

А потом он стал им. Рекрутом. Нет свободы воли; такие, как Валера, никогда не сходят со своего пути, ибо это вызовет репрессии со стороны Вахтера. Проблема всех этих Улыбак – они всегда лажают. Рано или поздно они лажают, и каждый понимает, что возмездие придет, и от этого их песочные игры становятся злее, они превращаются в избиения, травли, поножовщину, изнасилования и убийства. Иногда педофилию. Они лажают, рано или поздно бог из машины отправит Валеру Лобова в ссылку за ненадобностью. В психушку, или тюрьму, или в инвалидное кресло, или в наркологичку, или в могилу. Они резвятся напоследок.

– Ладно, Макс, или как там тебя,– решился, наконец, Валера.– Петруха, блин. Чеши давай. И ты мне полтинник должен, усек? Носи с собой теперь. В следующий раз встречу, если не отдашь, по хлебалу получишь.

И он двинулся следом за дружками.

Игорь не помнил, как добрался до дома. Он вздрагивал от каждого громкого звука; ему все время казалось, что это – очередная обманка, игра в кошки-мышки, и никто от него не отвял. Они идут за ним, крадутся в тенях, словно ниндзя из фильма Вачовски, они продолжают его преследовать, потому что бог из машины никогда не упускает свою жертву, он не ест, не спит, не отдыхает, он никогда не перестанет. И стоит Игорю расслабиться, они налетят. Даже после Лесного Орла Игорь поверил, что тот оставил его в покое, здесь он не мог успокоиться. Они накинутся сзади, возле гаражей, и он станет очередным Анзуром Атоевым, потому что Анзур Атоев не отомщен. Месть настигла мучителей, но не предателей. Игорь, Ромка Карыч, Воробьев, Шиломыло,– они все предатели. На них – клеймо.

Петрушка… Надо же, он уж начал забывать свое погоняло. А еще недавно был уверен, что дзюдо будет кошмарить его до преклонных лет, и вот чуть минуло, и все стало выцветать. Молодость? Дырявая память? Или защитная реакция человека на плохое? Он не знал. Он-то забыл, но дзюдо не забыло, тащится за ним, как плохая репутация за Шиляевым. Хорошо хоть Валера и Жека не учатся в его школе.

Он вспомнил школу и вспомнил двойки. Их три, так-то, вон в рюкзаке лежат тишком, чтобы вечером развернуть очередную увертюру на тему будущего. У него есть несколько часов, прежде чем придет мама. Игорь решил, что постарается забыться на эти несколько часов. Он будет читать. И даже не читать, он будет перечитывать. Он найдет одну из своих любимых книг, «Хребты безмолвия» Лавкрафта, и перечитает ее еще раз.

Но у него не было нескольких часов. Игорь осознал это, вставив ключ в замок и попытавшись его повернуть. Ключ не поворачивался. Игорь нахмурился, и в ту же секунду из-за двери до него донесся шум. Игорь, начиная строить догадки, вытащил ключ и просто нажал на дверную ручку. Дверь легко открылась. «Когда нельзя открыть дверь?»– вспомнилось ему кинговское.

– Когда она открыта,– пробормотал он и переступил порог.

Что, опять? Опять игры в форточки, ручки, запертые двери и мистические явления? Когда Игорь различил громогласный бас дяди Саши, он осознал, что на сей раз все прозаичнее. А еще в прихожей он уловил специфический запах, и это вновь напомнило ему о том дне, когда он застукал отца с какой-то теткой, только теперь это были не духи. Это был запах, который всегда образовывался во время попоек, и судя по шуму на кухне, сейчас там организована именно она. Как раз и день подходящий сегодня. Среда, обеденное время, Игорь принес домой три двойки, ему чуть не вдарил Валера Лобов, а еще сегодня за ним охотится бог из машины. И Игорь понятия не имеет, в чьем лице тот явится. В лице собаки-рассобаки, Валеры или Жеки, в лице Вахтера, или же в лице дяди Саши.

А вот и он, дядя Саня, выплыл в прихожую собственной персоной. Выплыл на алкогольных парах и окутанный ими же; судя по виду, пропустил тот явно не по маленькой.

– О-ба-на, Игорек!– расплылся тот.– Ты как мышь! Здорово!

Еще один улыбака. Шоу-мюзикл улыбак какой-то. Дядя Саша сграбастал руку Игоря и неистово затряс. Игорь вяло и безрадостно отвечал на рукопожатие. Я – мышь, думал он. Петрушка стал мышью.

– Серег!– позвал дядя Саша в сторону кухни.– Сынуля пришел из школы. Ученик учил уроки, у него в чернилах щеки.– Он подмигнул Игорю и заржал. Игорь не нашел сил даже на вежливую ухмылку.

Вышел отец. Игорь с первого взгляда определил, что свою пороговую третью тот уже оставил далеко позади, и с тех пор его путь усеивали последующие пустые рюмки. Блин, а с чего вдруг?– мысленно психанул Игорь. Среда же! День на дворе, а эти начали вообще с утра.

– Привет, Игорюня!– Отец улыбнулся и потрепал его по волосам.– Все нормально?