Каба́ полностью

«Что если я расскажу ему про Валеру Лобова?»– вдруг задумался Игорь. Что он сделает? Ринется на улицу искать обидчика в сопровождении верного друга и соратника дяди Сани? И ведь найдет; а чего его искать, тусит где-то там же, не меняя дислокации, в том же дворе или у ближайшего магаза. Или же отец нахмурится и напомнит Игорю, что он вообще-то ходил в дзюдо несколько лет? И если теперь у него терки с пацанами, а он не в состоянии эти терки разрулить, то это сугубо его проблемы, и винить тут ему некого, кроме себя самого.

Это же она! Пустота! Вот она, ее можно пощупать; та пустота, которая образовалась там, где когда-то у отца хранилась мечта всей жизни; обосновалась и легла между отцом и сыном. Всего пару лет назад Игорь спецом не стал рассказывать ему об Алике-Фонарике, опасаясь, что отец вычислит того и оторвет башку, еще не дай бог сядет. А сегодня? А сегодня он уже сомневается. Он сомневается в нем, сомневается в своем отце, он сомневается в том, как тот отреагирует на его дворовые конфликты, как тот отреагирует на его страх, на его мальчишеские проблемы и беды. Он сомневается в маме, что та войдет в его положение, что та ему посочувствует, поняв, что три двойки подряд – это не просто неуспеваемость, это настоящий злой рок.

И он сомневается в себе. Ибо тот, кто сомневается в родителях, обречен сомневаться в себе. Он так и будет идти по жизни в пустом квартетном сценарии, не находя в себе уверенности и мужества из него выйти. Он будет пересаживаться с места на место, делая вид, что движется к успеху или мечте, он будет менять города и страны в поисках лучшей доли, он будет менять жен, любовниц, друзей, рестораны, вкусы, политические взгляды, книги; он будет рвать с любимыми и молча уходить в темноту, он будет отворачиваться от протянутых рук, он будет отворачиваться от бездомных животных, он будет предавать идеалы и бросать детей, и он будет убеждать себя, каждый день убеждать себя, что это просто так сложилось, что все это – обстоятельства, условия среды, пресловутый злой рок или Каба. Но это не так, и он – квартет, и Каба не при чем, он сам умолял ее на коленях. Он усомнился в своем отце, он усомнился в своей матери, и это сомнение стало тотальным, потому что он перестал доверять самым близким людям, которых мы просто любим, и нам не нужно их искать, чтобы полюбить. А значит – он больше не сможет доверять никому.

Но самое чудовищное: со временем он начинает винить их в своих сомнениях. За чередой неудач, пустых отношений, предательств, серых улиц и дождливых городов, на фоне возрастающих требований Кабы, на фоне пустых гулких комнат – начинает формироваться вина, и он убеждает себя, что это – их вина. Он забыл, он заставил себя забыть тот день, когда отец стоял в дверях со смущенной улыбкой и неуверенно просил, просто просил сохранить в тайне его секрет, а он выболтал этот секрет тем же вечером, и пустота легла камнем. Он забыл, а если и нет, то убедил себя, что это – нормально, весь тот поток вранья и подлости, в которые он буквально окунал свою мать, пытаясь отлынуть от дзюдо и обманывая на каждом шагу, а когда все это накопилось – пустота легла камнем.

Это он – предатель. Он предал мечту и предал любовь.

– Все нормально, пап,– сказал Игорь, но ему хотелось выть.

– Новый контракт обмываем,– раскатисто уведомил дядя Саша.– Так что скоро тачку поменяете.

Игорь кивнул, словно для него сейчас это что-то значило.

Он пошел в ванную помыть руки и по пути обозрел кухню. Дядя Радик там. Сидит перед столом, заставленным бутылками. Игоря проигнорировал. В жопу тебя, Раджив Ганди. Игорь закрылся в ванной и пустил струю воды, прислушиваясь к шуму за дверью, и он думал о том, что с удовольствием просидел бы здесь, в ванной, остаток дня, слушая воду и читая книгу. Но идея с чтением на сегодня явно провалилась, да и в ванной его никто не оставит в покое, так что он вымыл руки и вышел.

Аппетита не было, но даже если бы был, Игорь не стал бы обедать на кухне среди пьяной компании. Он решил, что послушает музыку, и даже нацепил наушники, но снял их, так и не включив музыку. Он подошел к окну и выглянул во двор. Он впервые подумал о том, что люди часто умирают от одиночества – так пишут в книгах, так показывают в фильмах. А сколько людей умерло от отсутствия оного? Сейчас как никогда Игорю хотелось просто забраться в нору, свернуться калачиком и забыться. Он был готов залезть хоть в шкаф, хоть под стол, хоть в тумбочку. А потом его взгляд упал на ржавую лазалку, и у него вдруг появилась идея получше.

Игорь оторвался от окна и устремился в прихожую.

– Пап, я прогуляюсь!– крикнул он оттуда, но его, кажется, никто не услышал. Не важно. Отец все равно не вспомнит даже, что Игорь был дома.