В руке девушка поигрывала синеньким самсунгом, идеально подходящим под цвет ее порочных глазок, к телефону был присобачен розовый брелок в виде бубенчиков, которые сейчас болтались у ее запястья. Игорь нехотя полез в карман и достал свою Нокию. Он вдруг впервые застеснялся своего старенького телефона, хотя ранее всегда воспринимал его как элементарное средство страховки.
– Без пяти три,– сообщил он тем же дружелюбном тоном человека, которого будят поутру первого января, и сам же поразился, как много времени прошло. Через два с половиной часа домой вернется мама. Дома – попойка и Игорь-двоечник. А сколько же он сам намеревался торчать тут во дворе и заниматься самобичеванием? Два с половиной часа, до маминого прихода? Может, зря он тут бычится? Ведь как бы то ни было, эта девчонка составляет сейчас ему компанию.
Посему, когда девица не стала резко удаляться прочь, смерив его напоследок презрительным взглядом, а спокойно отреагировала на его «бычку», Игорь какой-то своей частью даже обрадовался. При этом он заметил, что она не стала залипать в телефон и подкручивать время, стало быть, с часами у нее все норм. Докапывальщица? Возможно. Что она здесь рыщет, что промышляет? Впервые Игорь не смог с ходу поставить оценку, впервые его безупречная система мер и весов дала сбой.
Девушка обошла его спереди, обдав резким, дразнящим, намертво запоминающимся запахом духов, заставив его едва ли не содрогнуться от близости ее тонких голых ляжек, обтянутых нейлоном, и по-свойски уселась на соседнюю перекладину. Надо же, не побрезговала лазалкой, – короной не отсвечивает. Плюс в карму, Игорь даже проникся. Она поставила сумочку на торчащие голые колени и убрала мобильник внутрь. Игорь понятия не имел, как следует себя вести, что говорить и какие песни петь, поэтому просто сосредоточился на определенной точке впереди себя и на всякий случай нахохлился.
– Чего скучаешь один? Гуляешь? Или ждешь кого?
Он пожал плечами. Это выглядело как спазм.
– Я просто сижу,– только и придумал он.
– Понятно.– Как ни в чем не бывало. Ершистость Игоря ее вообще никак не колышела.– Прикольно. Меня Анжела зовут, а тебя?
– Игорь.
Она опять открыла сумочку, поковырялась там и извлекла тонкую пачку сигарет. Вынула одну, потом, помедлив, еще одну, которую протянула Игорю.
– Будешь?
Он коротко и испуганно взглянул на сигарету, как будто ему предложили отведать жука, и коротко мотнул головой. А потом он подумал, что впервые в жизни кто-то предложил ему сигарету. Ему не предлагали сигарету в школе, хотя многие пацаны курили. Ему никогда не предлагали сигарету в дзюдо, потому что он был Петрушкой, а Петрушки по определению либо не курят, либо предлагать им курево просто впадлу. Впервые в жизни кто-то отнесся к нему как к достаточно взрослому и понтовому чуваку, которому можно предложить сигу. Он еще раз украдкой взглянул на нее, как раз пока она убирала вторую сигарету назад в пачку, а потом вновь рылась в сумке, выискивая зажигалку. Он даже захотел на секунду сказать ей спасибо, но он понимал, что его новая знакомая его не поймет. А еще его вновь ударило волной секса, исходящего от всей фигуры Анжелы, запросто сидящей с ним рядом на корявой лазалке, которая прежде принадлежала ему одному. Игорь прислушался к себе и обнаружил, что не против ее присутствия, не против этого случайного трио. Но он все же отвел взгляд на всякий случай, потому что она его будоражила.
– Не куришь?– уточнила Анжела, прикурив от зажигалки и бегло, неумело затянувшись.
– Нет.
– Прикольно.– Она сделала еще одну затяжку и выпустила дым.
Помолчали. Видимо, для того он и нужен, – он или любой другой бесхозный крендель, типа него. Чтобы спокойно покурить, при этом желательно иметь рядом чувака, которому, если вдруг шухер, быстро спихнуть сигарету и сделать невинные глазки. Интересно, что сказала бы мама, если бы застукала его с сигаретой? Поначалу, конечно, выдала бы язвительный перл в своем духе, но какую из своих воспитательных мантр она бы проговаривала ему в течение последующего месяца?
– Ты здесь живешь?– продолжала «знакомиться» Анжела, потягивая сигарету. Игорь не обольщался на свой счет. Сейчас она докурит и отчалит, она забудет о нем уже в следующие пять минут, забудет навсегда. Он всего лишь подвернулся ей под руку, так совпали ритмы, на него наехал Валера Лобов, дома невмоготу слушать бухое концертино, а она искала, где бы подымить; он ей совсем неинтересен.
Но что, если наоборот, было бы наоборот? Что если бы он был интересен – ей, или подобной ей? Почему он всегда гнал от себя подобные мысли, предпочитая сосредоточиться на тете Нине? Да, он интересен тете Нине, но всего лишь как отдушина и компания,– он надеялся, неглупая. Но это совсем не то! Почему никогда в жизни он не был интересен никому как пацан, мужчина? Как отец был интересен всем дворовым девчонкам, многие из которых, быть может, продолжают жить с ними по соседству, ведь отец продолжает жить в родительской квартире, здесь проходило его детство, здесь, на этой лазалке.
