У Игоря перехватило дух. Почему он никогда в жизни не связывал эти понятия? Детство отца проходило именно здесь, в этом дворе, и лазалка – она существовала на этом месте до начала времен, и отец, будучи мальчишкой, просто не мог на ней не лазать, потому что в то время подобные лазалки имелись во всех дворах, и искать по соседству нормальную детскую площадку не имело смысла – все площадки были типовыми, как типовыми были дворы и судьбы социализма. Быть может, отсюда проистекает такая прочная связь между лазалкой и Игорем – все потому, что он – сын своего отца?
Но почему, как сын своего отца, он никогда никого не интересовал как парень? Почему Лехе Воробьеву строят глазки девчонки, почему Светка Зотова, гимнастка, хорошистка и целка, западает на хулигана Макса Сапожникова, почему старшеклассница предлагает Карычу оральные ласки? Пусть даже в обмен на деньги, но что-то Игорю нашептывало, что в его случае не проканают даже деньги. Что в нем не так, – не так, как у отца? Он урод? Слабак? Ссыкун? Что вообще делает одного пацана интересным для девок, а другого стремаются пустить даже во френдзону?
Игорь ошибался насчет Анжелы. Он был ей очень, очень интересен; в данный момент он был самым интересным персонажем для нее во всем мире. Но было бы намного лучше для него самого, если бы он оставался для этой девушки пустым местом.
– Да, я здесь живу.– Он кивнул на свой дом.
– А чего сидишь? Ключ потерял? Или с предками полаялся?
Игорь поморщился. Близко. Не в глаз, но в бровь.
– Просто так,– с неудовольствием ответил он, не желая углубляться.– Воздухом дышу.
– Прикольно ты дышишь,– хихикнула Анжела и стряхнула пепел, половину из которого ветерок швырнул на Игоря.– Парень мой тоже мамке впаривает, что воздухом дышит. А на самом деле курить бегает, потом жвачку жует. Я ему говорю – вейп кури, можно не париться с него. А он мне, типа, вейп – для девственников.
Она покосилась на него.
– Ты девственник?
Игорь окаменел, не зная, что ответить. Она внимательно его изучила, держа сигарету в согнутой в локте руке, как заправская леди, потом пожала плечами:
– Ну, не хочешь говорить, не говори. Может, я тебя напрягаю? Ты, может, подружку ждешь? Ты скажи, если что, я уйду.
Еще секунду Игорь молчал, а после натужно выдавил:
– Не, не напрягаешь.
– Понятно.– Она последний раз затянулась и щелчком отбросила «бычок».– А подружка-то есть?
– Нет подружки…
– А я с двумя встречаюсь на самом деле,– беспечно уведомила Анжела.– Это, конечно, палевно, но просто так получилось. С одним вроде рассталась, с другим замутила. А потом тот первый приперся с цветами и песни орал под окнами, мамка меня на улицу выгнала, чтобы я его успокоила, а то соседи уже ругаться начали. Пока то-се, помирились. А со вторым тоже вроде как серьезно. Но я пока не стала никого обламывать, пока выбираю.
– Опасная тактика,– аккуратно заметил Игорь.
– В смысле? Че опасного-то?
– Могут вычислить и побить…
– Да пофиг!– хохотнула Анжела.– Че меня, пацаны не били, что ли?
Он уставился на нее. Анжела никак не производила впечатление девушки, прошедшей через кулачную молотобойню. По мнению Игоря, она вообще не входила в когорту девиц, на которых можно осмелиться поднять руку. Скорее, она сама поднимет.
– Что серьезно?
– Не веришь?– Она насмешливо взглянула ему в глаза, и он едва выдержал натиск ее порочных глазок, которые сигналили ему: это может быть все, что угодно. Может, правда, может, вранье, а может, я просто тебя прощупываю. Выбор за тобой, малыш.– Я вообще-то редко вру, только когда выбора нет. Пацанам своим вру, потому что выбора нет. Меня они всяко бить не будут, но могут друг с другом сцепиться, а нафиг это нужно.
– И за что тебя били?– не сдержал любопытства Игорь.
– Ну так… За измену.– Она скривилась, но тут же поправилась:– Нет, ты не подумай, ничего такого. Я так-то сама еще девственница, если что. И с пацанами своими только тискаемся, ничего такого. Просто на днюхе как-то перепила и замутила с именинником. И пацан мой тогдашний нас запалил, как мы с ним сосемся в ванной. Ну и надавал обоим.
– Понятно.– Игорь взглянул на свои руки, переваривая информацию.– Больно было?
– Ты че?– удивилась Анжела.– Я же пьянющая была, вообще ничего не помню. Какой больно? Мой парень сам мне все с утра рассказал, ну и синяк еще долго не сходил, я его еле замазала, чтобы матушка не докопалась. Ревнивый чувак был, но я его все равно потом кинула. Он потом приходил ко мне домой, пальцы гнул. Угрожал, прикинь. Кислотой, грит, плесну в лицо, если не вернешься. В общем, конченный оказался. Я с пацанами из квартала поговорила знакомыми, они его встретили вечером и объяснили, как вести себя надо. Больше не приходил.
– Все равно стремно,– заметил Игорь.– Сейчас пропал, через год в голову стукнет и опять придет.
– Поэтому у меня в сумочке баллончик всегда,– ухмыльнулась Анжела.
Он посмотрел на нее и тоже понятливо ухмыльнулся за компанию. Их взгляды вновь встретились. И внезапно Игорь выпалил:
– Можно тебя спросить?
