Он тут же покрылся ледяным потом, ужаснувшись своему собственному экспромту, еще никогда в жизни он не был импульсивным, никогда не поддавался чувствам. И возможно, это, а никакие не проданные мечты и не предательский длинный язык, легло в основу пустоты между ним и родителями. Он перестал их любить. Он их разлюбил, но прикрывается книгами и теориями. Он перестал любить кого бы то ни было. Даже попугая, притом что попугая у них-то и не было.
– Базара нет, спрашивай,– легко отозвалась Анжела.
– Мы ж с тобой почти не знакомы. Может, и не увидимся больше никогда. Есть такая штука, эффект попутчика называется. Слышала?
– Вроде что-то такое слышала. Попутчик – это как в фильме?
– Нет.– Игорь решил не обращать внимание на очевидную тупость. Если по-честному, то глазки и ноги переплевывали этот недостаток на сотню метров. А еще что-то Игорю уверенно подсказывало: девочка непростая. Он может сомневаться по поводу ее докапывательской натуры (или отсутствия таковой), но касаемо ее коварства и интуиции у него не оставалось сомнений.– Это когда в поезде встречаются два незнакомых человека, и они могут рассказать друг другу все что угодно. То, чего даже близким друзьям не рассказывают.
– Я близким друзьям вообще ничего не рассказываю,– заметила Анжела.– Ничего лишнего. Сегодня – подруга, завтра – тварюга. Женской дружбы не бывает. А в поезде – да. Я как-то ехала в поезде с матушкой. Она с каким-то мужиком замутила, а тот с сыном ехал, и мы с этим сыном курить бегали в тамбур, пока предки заняты были.
Игорь молчал, сбитый с толку новой темой. Анжела ободряюще на него глянула.
– Ты че спросить хотел?
– Ну в общем… Тебе же по-любому со стороны виднее. Я могу девчонке понравиться? Или я стремный?
Выражение лица Анжелы, ее взгляд, вся ее поза – ничуть не изменились, она словно точно знала, о чем он спросит, она словно ждала от него именно этого вопроса, прочитала этот вопрос со спины, еще до того, как спросила у него время, и теперь Игорь лишний раз удостоверился: Анжела тоже встречалась с Кабой. Она знает, что такое сделки. Она знает, что такое – хотеть, и она знает, что такое – терять.
– Не, ты так-то нормальный,– сообщила она, коротко окинув его взглядом.– Странный только. Геймер?
– Да нет.– Он помолчал.– Я книжки читаю.
– А, понятно. Прикольно. Старайся поменьше читать, побольше гулять в компаниях. Сам за девчонками не бегай, так их не зацепишь, никто не любит подкаблучников. Подкачайся, сделай стрижку понтовую, телефон нормальный прикупи. Девчонки к тебе сами будут липнуть. – Она помолчала.– А что, совсем не ведутся?
Игорь хмыкнул.
– Да я и не пробовал.
– А тебе сколько?
– Четырнадцать.
– Пора уже пробовать,– убежденно сказала Анжела.– Если будешь дома сидеть, то ничего и не получится. Можешь в интернете познакомиться, но лучше все-таки в компании, где-нибудь на вечеринке. Или в клубешнике. А то так девственником и останешься.
Он согласно кивнул. Черт, как заметил Карыч: мне только 14, конечно я еще девственник, что тут удивительного?! Почему-то теперь это казалось ему недостатком.
– А хочешь, не дадим друг другу умереть?– внезапно сказала Анжела своим мелодичным голоском.– Я тебе помогу, но и ты должен будешь для меня что-то сделать.
Полминуты Игорь сидел, словно это он стал камнем, на котором вырубают свои низменные страстишки всякие Кривы. А почему нет? Вот и в сказках встречается подобное, легенды о Медузе Горгоне свидетельствуют, что человека возможно обратить в камень, и если это был непростой человек, то и камень будет непростым. Потом он посмотрел на нее. Он больше не стеснялся, не зажимался перед ней, он посмотрел ей прямо в ее смеющиеся глаза, и ни тени улыбки не мелькнуло в его собственных.
Он вдруг понял: они уже встречались. Раньше он читал про нечто подобное только в книгах, а теперь вот испытал на своем загривке. Они встречались с этой Анжелой, и они не просто столкнулись в магазине или в школе: они были близки. И, возможно, звали ее тогда вовсе не Анжела, а его самого звали не Игорь. Макс, может быть. Они соприкоснулись в одном из промежуточных миров, они пересеклись в одной из комнат, пробравшись к ней темными коридорами, каждый своим путем; и они решили задержаться. И решение переросло в страсть, и они остались в этой комнате на долгие годы, хотя они и были разными, он – камень, она – роза. Она не помнит его. Не помнит, как он держал ее за руку, как провожал после школы, а потом – после института, как он работал на трех работах, чтобы выжить в самом начале их совместного пути, выжить и вырастить их маленького ребенка, который еще не совершал никаких сделок и для которого открыто будущее.
