Без тени неловкости или колебаний Анжела задрала юбку до талии, а потом спустила сначала колготки и за ними – трусы. Игорь каменюкой таращился на то место, где сходились девичьи ноги, а также все фантазии и чаяния четырнадцатилетнего подростка. Рядового подростка, которым Игорь обязан был быть, но вот что-то немного затормозил в развитии, зато теперь преодолел дистанцию скачком. Ему не требовалось даже вовлекать фантазию, чтобы додумывать, как он вовлекал ее в случае с тетей Ниной – не в тот день, когда рассматривал ее вагину, а уже позже, когда подрос и у него выросла фантазийка. Здесь нечего было придумывать, девичье причинное место сверкало перед ним во всей красе, потому что Анжела была худенькой, и оттого ее половые губы выпирали вперед, как плавники двух дельфинов. А еще лобок был идеально гладким, девушка блюла гигиену. Чистота и порядок, как на взлетной полосе. В отличие от тети Нины Анжелка была белой, как столбовая дворянка, тогда как тетя Нина больше напоминала гаитянку.
Вероятно, он мог бы пялиться на это вечно, потому что он совершенно выпал из реальности, – ему бы следовало поставить будильник, прежде чем заниматься созерцанием. Его взгляд скользнул чуть ниже и остановился на натянутых на бедрах колготках и трусах. Анжела выглядела так, словно она собиралась по-маленькому, а он ее застукал, и та от неожиданности забыла натянуть портки, от этих мыслей и от самого ее вида разило такой небывалой пошлостью, что это казалось на грани тошноты. Игорь почувствовал, как ему не хватает дыхания и… все закончилось.
Анжела быстро натянула трусы с колготками, опустила юбку, и уже в следующую секунду Игорь Мещеряков раздвоился: образовавшийся двойник отказывался верить в то, что он только что видел, верить, что это действительно с ним произошло… все еще происходит. Потому что это явно не конец.
Анжела взяла в руки сумочку. Посмотрела на него ехидно.
– Теперь ты.
Он стал послушно расстегивать ширинку, торопясь и путаясь в пуговицах школьных брюк. Справившись, он сграбастал штаны с трусами и одним рывком опустил все до колен. Его эрегированный член восстал и устремился в сторону Анжелы царской стрелой. Он рвался к ней, к этой самке; он стенал, истерил, требовал, он поработил Игоря и вопил ему в уши о своей тысячелетней жажде. Игорь не чувствовал ни капли смущения, что его писюн торчит колом и что его оценивающе разглядывает незнакомая девица. Потому что это было круто. Это было намного круче, чем с тетей Ниной, и у него по определению не могло быть подобного с тетей Ниной, даже если бы он ее застукал спящей сейчас. Его возбуждение полностью нейтрализовало и страх, и стыд.
К сожалению, осторожность тоже шла в компании с этими двумя.
А потом внезапно Анжела сказала фразу, смысл которой он осознал намного позже, и осознал не в этой сюжетной реальности:
– Вроде отпустило…
И добавила:
– Прикольно. Ты не гомик. Доказал.
Он воспринял ее слова, как сигнал к занавесу, и хотел снова заправляться, но Анжела упреждающе взмахнула рукой.
– Погоди! Я еще не рассмотрела.
И вот он стоит, как вахлак, со спущенными штанами и торчащим стручком, на который вполне может сесть птичка… да что там птичка, туда Шварц может сесть со своими гирями. Стоит посреди собственного подъезда, в собственном доме, неподалеку от собственной квартиры, стоит перед незнакомой телкой, рискуя в любой момент прославиться. К примеру, бабка сверху решит прогуляться пешочком по лестнице. Ну та, которая «стукнула» в опеку. А в идеале – сама опека. Идут такие по лестнице, игнорируя лифт, чтобы сбросить пару килограмм, идут чтобы проверить Мещеряковых – они же стращали в прошлый раз. А тут он сам: здрасьте, горемычные. Гляньте, чего у меня тут торчит. Петров может явно гордиться своим подопечным. Игорь весьма убойно принялся справляться со стеснением и комплексами.
Он так и не понял, каким чудом в руках Анжелы оказался мобильник. Только что его не было, а потом – щелк, и Игорь видит уставившийся на него шпионский глаз, он слышит характерный щелчок произведенного снимка. Конечно, она не подкручивала свои проклятые часы, когда он сказал ей время, – запоздало осознал Игорь. Она ничего не подкручивала, потому что изначально ее мобила была настроена на режим камеры. Уже в тот момент, когда Анжела подходила к нему на лазалке, в ее голове был четко сформирован план. И этот план она воплотила в жизнь просто блестяще.
Возбуждение схлынуло. Бог из машины достал его. Достал в собственном подъезде. Достал.
– На память оставлю, ладно?– с деланной беспечностью уведомила Анжела. И убрала телефон в сумку. Очень предусмотрительно.– Ты не думай, я никому не покажу. Я же не конченная.
