Игорь резко натянул штаны, пошатнувшись от внезапного отрезвления. Дилирий. Он читал о таком. Предположительно, от этого умер Эдгар По. Вокруг Игоря сгустились тени, из углов ринулись пауки, тараканы и личинки, над головой зависли крылатые, когтистые твари, а посреди всей этой демонической вакханалии стояла она. Девушка, с которой он был близок в одной из прошлых жизней. Но потом она предала его. Она незаметно выбралась из дома и улизнула туда, где в лесу стоял камень, на котором было выбито всего одно слово, как строка запроса: КАБА. И она попросила. А он, Игорь, стал разменной монетой.
Его член опал столь же стремительно, как и поднялся.
– Эй, погоди!– Вновь упреждающий взмах. Игорь, который намылился было рвануть вверх по лестнице не простившись, оставив за спиной весь этот кошмар, замер.– Погоди, я покурю еще одну. Не в обиду, просто одна курить не могу.
Сейчас он больше всего хотел уйти. Но он все-таки задержался. Частично потому, что продолжал оставаться марионеткой: Анжела подцепила его на крючок и продолжала дирижировать. Частично – навыдумывал. Все-таки она показала ему свою пелотку, и для него это что-то да значило. А для нее это не значило ровным счетом ничего. Во время процесса Анжела не покраснела, не побледнела, она не возбудилась, даже умозрительно. Она вообще никак не изменилась,– как машина, стаскивающая трусы. И это производило пугающее впечатление. С ней что-то произошло, с этой девушкой. Ей пришлось отдать нечто большее, чем землицу со двора соседей или собственные волосы. В ней не осталось эмоций, а те, что на поверхности,– все наигранные.
– Слушай, а есть сто рублей? Денег нет на телефоне, прикинь, а надо мамке позвонить. Я ей обещала. С подружкой все «бабки» проболтала, сама не заметила.
Игорь даже не удивился данному сценарию. Далее все будет развиваться по типовому плану.
– Нет,– буркнул он.– У меня только ключи и мобильник с собой. Могу со своего дать позвонить.
– Не, я при тебе не буду.– Анжела стряхнула пепел на лестничную клетку.– Ну просто мне потом еще позвонить нужно. Ну, парню своему. Одному из них, ты, короче, понял. Стольник нормально будет. Но лучше – пятихатка. Ты же тут живешь? Или наврал? Не, не наврал, у тебя ключи от подъезда. Говоришь, батя дома? Ну круто, стрельни у бати, я пока тут постою. Скажи, для девушки, он тебе всяко не откажет.
– Батя бухает,– отрезал Игорь неожиданно.
– Прикольно.
Она затянулась. Не осеклась, не удивилась. Она была роботом, в свои 14 или 15 лет она стала машиной. И сейчас глаза этой машины изучали Игоря. Холодно и прицельно. Ох, Игорь, Игорь, сказал он самому себе. И как ты мог быть таким лошарой?!
– Слушай, я же тебе пообещала, что никому твою фотку не покажу. Мы же теперь друзья с тобой, только по секрету. Ты все-таки мою пелотку видел, а я – твой стоячий. Давай не будем срать на дружбу. Фигли там пятихатка всего. Тем более, если батя бухает. Прикинь, он может подумать, что я тебе «дала». Ну или «взяла», прикинь, как ты поднимешься, он будет тебя мужиком считать. Видишь, я же тебе обещала, что помогу, ты мне тоже помоги. Пятихатка всего. А лучше – штука. Давай, короче, так: штука – и разбежались. Я даже твою фотку удалю, при тебе сотру. Согласен?
В принципе, он мог бы вмонтировать ей в лобешник, вырвать сумку, достать телефон и сделать ему харакири. Воробьев так бы и поступил. И большинство знакомых пацанов так бы поступили. Но Анжела не прицепилась к большинству пацанов. Она прицепилась к нему, к Игорю Мещерякову, она просканировала его сразу, еще на лазалке. Игорь поразмыслил над достойным ответом, но ничего не придумал, и тогда просто задал стрекача вверх по лестнице. Он был уверен, что Анжела сопроводит его матерными напутствиями на всю оставшуюся жизнь. Шутка ли дело, она тут изгалялась перед ним, выставила свое добро на обозрение, рассчитывая на последующий куш, а он – взял и кинул. Нет у него заветной суммы, он не Карыч, на проститутку не копил, и вообще ни на что не копил – у него все есть для счастья.
Но позади царила тишина. Анжела – это вам не матерящийся Алик-Фонарик. Она молчала. Пока Игорь поднимался к своей квартире, внизу царила тишина, словно и не существовало этой Анжелы, словно он ее себе выдумал, охренев от подросткового воздержания, словно вновь перед его глазами случился «баг» в реальности. Он возбудился на фантом, на мысленную проекцию, и свой стручок он демонстрировал пустому подъезду, при этом что-то бормоча под нос, словно разговаривая с блохами.
Тишина за спиной пугала сильнее, чем если бы Анжела крыла его трехэтажным.
Он ворвался в квартиру как раз в тот момент, когда вся честная компания ворошилась в прихожке, и столкнулся с ними нос к носу. Гильдия куда-то навострила лыжи. Быть может, за добавкой. Или в ближайший бар. Или еще куда. В парк, может быть, на улице довольно тепло. В общем, шли куролесить дальше.
– Игорек?– удивился
– Я гулял.
– Все нормально, Игорюнь?– спросил отец слегка заплетающимся языком.
– Все нормально, пап.
