Кабальеро де Раузан (ЛП) полностью

- Полагаю, любовь – это итог, а не причина и не начало. Одним словом, я верю, что это энергетическое явление. Жизнь во всех ее проявлениях заключается в силе или способности нервов. Эта сила зарождается или развивается в головном и спинном мозге. Нервные импульсы распространяются и пробегают по всему организму, рождаясь в двух разных частях. Те, что рождаются в передней части головного мозга, управляют органами чувств; те, что в спинном мозге, производят и управляют движениями. Если лишить мышцу нервных окончаний, она не будет слушаться приказов. Ощущения довлеют над эмоциями. Головной мозг – средство ума, чтобы исполнять приказы и действия, но сам мозг не думает. Организм – это жизненное первоначало, действующая система для достижения заданной цели. Ум – не свойство материи, он имеет свою первопричину бытия. Чувствовать – не значит думать; но любить – значит чувствовать.

Какова причина чувствительности? Нервы. Без нервов нет ощущений; без них нельзя любить, как камень не умеет любить. Сила нервов подобна электричеству, или является электричеством. Гальванические потоки возвращают к жизни трупы; дают нервам силу и свойства (возвращают им электрический ток), отменяя смерть. Электрические потоки сосредоточены в нервах и непрерывно движутся.

Теперь, учитывая, что электрический ток выражается влечением и отвращением, сильными потрясениями, существует положительный и отрицательный электрический заряд. Когда они соединяются в равных количествах, то нейтрализуются; это уничтожает электричество. Когда два противоположно заряженных тела находятся рядом друг с другом, одно тело разряжает другое. Вот и молния. Любовь – это тоже разряженное электричество. Влюбленный чувствует, что переполнен положительным электрическим зарядом и источает ток. Присоедините в этому, – улыбнувшись, добавил кабальеро, – воображение, чувства, тщеславие, гордость, и так далее, и вы объясните явление любви.

Он тут же заговорил о свежести и красоте одного из букетов, которые украшали обеденный стол, и сеньор де Раузан попросил у сеньора де Сан Лус разрешения послать букет его дочери. Затем кабальеро передал Ману открытку с сегодняшним числом, и тот отнес подарок.

Букет в самом деле был чудесным. Он бы подарил его Лаис, если бы та попросила; но сеньор де Раузан не подумал о ней, или лучше сказать, слишком думал. Публично послать букет Эве было знаком вежливости, а послать Лаис такой же букет значило бы обратное. Одно и то же действие, но Эва и Лаис разные. Каждая соответствовала своему имени.

Сеньор де Раузан продолжал расти в глазах общества, как светский человек, ученый, одаренный, милосердный, учтивый. Он был в центре всего, и служил поводом всех праздников. Перед ним были открыты все пути, но он никуда не шел. Ему уже ничего не нужно было от жизни, его душа была благородна, он отдавал, а не брал. Подобно Карлу V, который отрекся от престола, стремясь к полному покою.

Русский посол больше не говорил о трех поединках. Эркулес брюзжал. Мортимера уже не волновали одежда и украшения, он заподозрил, что есть достоинства повыше, чем иметь хорошего портного, маленькую ногу и вереницу английских лошадей. Касательно случившегося с Лаис, замужняя сеньора во всеуслышание заявила: «Какой опасности я бы подверглась, если бы приняла нежности этого человека!»

Дон Родриго де Навас как никогда был занят письмами, выражая соболезнования, посещал дни рождения, хотя в его собственной спальне были больные. Касательно последнего он обычно говорил: «Не вижу смысла не проявлять заботу и интерес в торжественных случаях».

А Пакито?

Пакито заслуживает отдельной статьи. Он продолжал угождать дамам и кабальеро, угощать конфетами и игрушками богатых детей, превращался в слух и разносил новости со скоростью ветра. Но поскольку он был изворотлив и искусен в делах общества, то заметил, что возле сеньора де Раузан скоро разразится гроза, которую затевал посол, и на несколько дней Пакито ограничил выход в море. В течение нескольких дней – такие дни он называл опасными – он тайно приезжал в Тускуло сказать Лаис, что не стоит особо переживать из-за городских сплетен. Это произошло сразу после появления в газете мужественной записки вдовы, когда сеньор де Раузан высказался, что Лаис заслуживает уважения, поскольку она сильная натура. Пакито вел корму против ветра. Следует добавить, Лаис благосклонно приняла его, пригласила пообедать, благоразумно не сказав ни слова о сеньоре де Раузан, пока Пакито говорил о нем, но подумала: «Если ему хочется поболтать о кабальеро, пусть сочиняет о нем небылицы».

Кортес был все также непостижим, как круг в своей окружности. Вероятно, он был гораздо умнее наших героев.

Сеньор де Сан Лус отсутствовал в городе.

После краткого обзора наших знакомых, продолжим повествование.

Тот самый молодой человек, который был на званном обеде у Сан Лус и задавал вопросы сеньору де Раузан касательно фатальности и материализма, теперь явился в дом кабальеро: