Неслучайно он разразился именно тогда, когда ей пришлось взять на себя обязанности взрослого. У нее были недостаточно развиты качества, необходимые для того, чтобы быть взрослой: учиться, оплачивать счета, вести домашнее хозяйство. Майке не покидает родительский дом в психологическом смысле, тормозя себя и свое развитие. Чтобы не обидеть родителей, она остается ребенком и не может даже в мыслях признаться себе, что хочет расстаться с ними. Ее родители, конечно, не захотят этого; они были бы шокированы, если бы осознали, какую тень их собственная непростая история отбрасывает на жизнь их детей. Но в этом и состоит сила неразрешенной травмы: она повторяется, передается бессознательно. Призраки прошлого гнездятся в детских комнатах следующих поколений. От них можно избавиться, лишь посмотрев им в лицо и осознав их через воспоминания. То, что мы не хотим передать следующему поколению, мы должны извлечь из себя и оплакать, отпустить. В этом смысл знаменитых слов Фрейда, его ответа на вопрос о том, что делает возможным развитие в психотерапии: «Вспоминай, повторяй, прорабатывай».
Я говорю Майке:
— Мне кажется, вы давно пытаетесь исправить что-то не свое. Травму ваших родителей. Но это исключено, потому что она внутри ваших родителей. То, с чем им придется иметь дело самим.
— Чувство безопасности. Они должны дать его себе сами. Я не дрянь, я люблю своих родителей. Но я не могу дать им эту ежедневную близость. Они муж и жена, они есть друг у друга!
Пожалуй, это ключевой вопрос для родителей Майке: как им построить полноценные отношения друг с другом, без детей, и заполнить чем-то пустой дом? Мне кажется, у них с этим проблемы, поэтому между ними постоянно вспыхивают ссоры, которые могут утихнуть только после вмешательства Майке — с появлением на сцене ребенка.
Семья, как и все человеческие сообщества, представляет собой социальное поле, систему, в которой люди связаны друг с другом. Тот факт, что что-то меняется в Майке, также вызывает перемены в других членах группы — динамику, с которой психотерапевты часто сталкиваются в своей работе. Например, Майке не понимает, что родители стали меньше рассказывать о своих конфликтах, поскольку не хотят напрягать ее или вполне могут разрешать их, не вовлекая девушку. По мнению Майке, отношения между родителями становятся более спокойными. В конце концов, это их проблемы, а не ее, и она не обязана их решать.
Наши разговоры о ее семье помогают запустить то, для чего почва готовилась больше года терапии. Майке отрывается от дома, оставляет свою роль ребенка, сепарируется от своих внутренних родителей. Она делает это не слепо, усугубляя конфликт, как часто бывает, а понимая, почему родители ведут себя именно так. Понимание — это воля измениться, потому что благодаря ему мы действительно знаем, почему мы что-то делаем, и можем обрести пусть и неполную, но свободу.
Терапия никогда не снимает с человека ответственности за принимаемые им решения, а только помогает ему обрести достаточную внутреннюю свободу, чтобы принимать решения самостоятельно. Думаю, Майке приняла для себя решение проститься с Нетландией.
Начало лета, идет второй год терапии, и у меня такое ощущение, что она подходит к концу. Майке решает прервать учебу.
— Сейчас я не знаю, кем быть. Я не хочу, чтобы на меня давила необходимость сдавать экзамены. Мне нужно достаточно времени, чтобы заниматься тем, что мне интересно и важно, — говорит Майке.
Родители поддерживают ее в этом стремлении, продолжая оказывать финансовую помощь. Майке находит подработку, чтобы накопить немного денег. Она бывает на разных мероприятиях, совершает поездки. Иногда она рассказывает о своих свиданиях с мужчинами, но пока ничего серьезного. Она участвует в экологическом движении, посещает семинары, встречается с членами своей группы и даже сама занимается организацией мероприятий.
Я вижу, что она изменилась. Она стала более раскрепощенной, более смелой, голос и взгляд более уверенные. У меня такое ощущение, что Майке обретает себя. Не то чтобы она уже четко знает, кто она и чего хочет, но она на пути к этому.
