Барсов не пошел к Рогову. Видя, что жилетов нет как нет, он прикинул время, сел в газик и погнал сломя голову, плюя на все предписания и конспирации, на склад, где, уже не стесняясь орать в голос, а то и прикладывать руку, живо объяснил какому-то капитану и его каптерщикам, что им не стоит ждать распоряжений интенданта, что не стоит долго искать инвентарь под номером 709С, что не стоит возражать, препираться – на это просто нет времени. Он черкнул свою роспись и в дополнение отчетливо вывел на бланке: полковник Барсов Г.И. Он то и дело поглядывал на часы, а потом, когда смертельно медлительные, как ему казалось, солдаты отправились в третью ходку, махнул рукой и метнулся за руль – загрузить успели лишь девять бронежилетов. Но девять было лучше, чем ничего. Девять жилетов – может быть, девять жизней.
Барсов поспел к своим ровно в семь, за пятнадцать минут до того, как группа Рафа Шарифулина появилась у колодца кабельных линий. Медведев уже распределял ребят по бэтээрам. В машины посадили тех самых отважных опальных министров, которые прибыли из Москвы создавать новое правительство. Группа двинулась из второй линии прямо ко дворцу. Роговские вышли следом, но потом им предстояло разделиться – часть громовцев должна была отвлечь внешнюю охрану из оцепления. А уже за роговскими тянулась цепочка «мусульман» с «Шилками», на которые очень надеялось начальство. Медведев вспомнил, как один из бравых генералов, как раз тот, что предлагал до этого сбросить на дворец десант, кричал, налившись краской: «А я видел «Шилку»! Она на танкодроме в Кантемировской Т-56 на ходу останавливала! Сам видел. Она эту халабуду вдребезги пополам, в щепу разнесет-развалит! Я гарантию даю!»
Сидя в брюхе бронетранспортера, Медведев не слышал, как где-то сбоку пропороли воздух несколько автоматных очередей, потом замерла, будто набрав дыхания поглубже, надвигающаяся на город поджарая голодная ночь, а затем лопнули ее легкие и стала рваться туго натянутая на ребра кожа – группы «Зенита» пошли на городские объекты. Не слышал он и того, как бешено заработали обе «Шилки», заглушая пулеметный стук из очнувшегося от больной сонливости дворца. В уши ему набилась крупа от бьющих по броне густой дробью пуль и криков товарищей.
– Четвертый потерялся! Четвертый отстал. Нас не видит, – орал Валера Жбанко.
– Мать твою так! – уже не сдерживался Медведев, обращая свою злобу не на Жбанко, а на сидевшего за его спиной Гуляба, тоже кричавшего что-то на неразборчивом русском языке. – Вперед пусть прет, некуда теряться… Жми полный, Боря! – орал он Суворову. – А то похоронят!
– Второму конец! Второму конец! Горят. Кумова убило, все ранены!
Медведев неожиданно почувствовал облегчение: значит, проскочили. Горох, стучащий по панцирю, стал сыпаться реже. «Второму» не повезло.
Ворота дворца, кажется, были совсем близко.
– Третий! Ты где?
– У тебя в хвосте! – отвечали из третьей машины, в которой был Барсов.
– Вылазим! Вперед! – скомандовал своим Медведев и первым рванулся в нижний люк.
Но вылезти из-под машины и думать было нечего – земля вокруг пенилась от проворных свинцовых гонцов. Еще страшнее пуль были снаряды 23-миллиметровых «Шилок», отскакивающие от стен Тадж-Бека, словно резиновые кегли, прямо на головы наступающих.
– Танк, мля, останавливает! – помянул Михалыч недобрым словом бравого генерала.
Он собрался просить о помощи в их глухой плоской непонятке, но увидел, как кто-то из его людей, с широкой белой повязкой на рукаве, побежал ко входу. «Барс», – не узнал, а скорее, угадал он командира по немолодому, идущему не от коленей, а от пяток, бегу. Рваться за ним было бессмысленно, и Медведев, сжав зубы, впился глазом в удаляющуюся одинокую фигуру, которая, переча законам военного дела, как заколдованная, минуя пули, вела бой. За диким грохотом Михалычу слышался барсовский голос – то ли «ура», то ли «мля».
– Ну, «шило», мля, давай, давай, железяка хренова! – заорал и он, и зенитная установка, словно обидевшись на его слова, в этот миг все-таки подавила ловкий афганский пулемет. Медведев на миг запоздал, боясь порвать мистическую нить жизни, протянувшуюся меж ним и Барсом, и Жбанко метнулся из-под бэтээра вперед него. У входа ярко вспыхнуло, разорвалась граната, потом еще одна – и Барс исчез в проеме.
Швырнув две гранаты, он щедро послал им вслед длинную очередь, потом прикрыл автоматом грудь и кинулся внутрь. Пришибленные взрывами охранники не успели срезать его очередями. Проскочив мимо, Барс уже изнутри отправил им в подарок еще две эргэшки и оглянулся – во дела! За спиной не было своих, он стоял один в холле первого этажа! Бесконечно высокие потолки, темнота, как в опере. Он ошалело огляделся и вышел наружу, чтобы увлечь за собой товарищей. Вперед, путь свободен!
